Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 8 – Рин Дилин

Но нет, пронесло.

Я продолжила рыться в сундуке. Вообще-то не густо у цыганки обстояло дело с вещами. Но оно и не удивительно, она же деревянная кукла. Зачем ей одежда? Странно, что хоть какая-то есть. Из тёплых вещей только пуховой платок. А из нижнего белья — белые панталоны. Даже не кружевные. Их брать я не рискнула. Всё-таки донашивать за кем-то нижнее белье, пусть и чистое, такое себе.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я сняла с себя погребальный саван, — это синяки на теле девочки.

То есть, теперь на моём…

Только любящие родители могли привести тело дочери в это место для сомнительного обряда воскрешения. Но тогда не сходится тот факт, что они бросились наутёк, как только обряд дал отличающийся от их ожиданий результат. Разве не логичнее было бы попытаться обратить его и смириться с гибелью дочурки? Ох, нижней чакрой чую, что не мамочка-папочка то были, совсем нет.

Когда я уже оделась и заканчивала сооружать из шерстяного платка что-то наподобие жилетки, в шатёр вошёл уже знакомый мне «Авиценна».

— Ох, и буря там разворачивается! Льёт, как из ведра, ветер так и хлещет, — он снял и принялся отряхивать свой цилиндр. Я увидела красующиеся на его голове рога, как у Зельды, только в разы меньше. Да и красный оттенок кожи у него был бледнее и почти скрывался под плотным коричневым загаром.

— А эти двое, представляешь? Рванули так, будто за ними наш прародитель гнался. Прыг в коляску и укатили. Знал же, что деньги нужно брать вперёд! — тут его взгляд упал на меня. — Ты ещё здесь, что ли, умертвие?

— А куда ж ей деваться-то? — ехидно хмыкнула Зельда.

Он решительно направился ко мне.

— Ну, это дело поправимое, — положил свою ручищу мне на голову, закатил глаза и протяжно завыл: — И-изы-ыди-и… Приказываю, ворвись в дезну, откуда ты приснила-ась…

Макушка налилась болью, и я наотмашь хлестнула его по руке, сбрасывая его ладонь со своей головы.

«Врываться в дезну» мне определённо не хотелось.

— Ха-ха-ха! Илиган, ты опять все слова переврал! Говорила тебе, учи аяккский, учи! Умнее будешь. Или хотя бы знать, о чём говоришь. Ты сам-то хоть понял, что сказал? В какую ещё дезну отправить хочешь?

«Авиценна» рассердился и схватил меня за грудки:

— Сдался мне этот твой аяккский! Всегда можно просто придушить, в случае чего.

Я злобной кошкой зашипела на него и задёргалась, пытаясь вывернуться из хватки и яростно размахивая руками. Ишь, чего удумал! Душить он меня собрался! Сейчас я тебя так отделаю, мало не покажется. Рога повыдираю, демонюка ты краснокожая! Но руки были предательски по-детски короткими и никак не хотели дотягиваться.

— Оставь девочку в покое, — примирительно сказала Зельда. — Умей брать на себя ответственность. Сам призвал? Теперь всё, нянькайся.

Илиган зло повернулся на неё:

— Новую зверушку себе завела? Гляжу, уже и приодела? Пока я здесь барон, мне решать, кому оставаться, а кому нет!

Я сменила тактику защиты на нападение, извернулась и цапнула его за руку.

— Ах, ты ж… дьявольское отродье! — вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности Илиган и отшвырнул меня от себя.

Я кубарем покатилась по полу, но тут же вскочила на ноги и снова на него угрожающие зашипела.

— Да оставь ты её, — снова сказала Зельда. — Видишь же, что душа уже прочно в теле закрепилась. Теперь не развоплотить.