Книга Запретная алхимия, страница 102 – Стейси Макьюэн

Разумеется, именно поэтому уже в четверть десятого коридоры наполнялись снующими тенями.

Около полуночи, когда я уже давно клевала носом над конспектами за столом, дверь в мою комнату приоткрылась. Я вздрогнула, вырываясь из дремоты, вспугнутая внезапным звуком. Щека с трудом отлипла от шершавой страницы книги.

— Опять задремала? – пробормотал Тео, бесшумно прикрыв за собой дверь. Он вошел с самым непринужденным видом, словно это была его собственная спальня.

Эти полуночные визиты давно вошли у нас в привычку, хотя сегодня мы ни о чем не договаривались.

Я потерла лицо, стряхивая липкие остатки сна. Воск со свечи оплыл на подсвечник и блюдце, пламя едва теплилось, готовое вот-вот угаснуть.

Тео, казалось, эта картина позабавила.

— Мне уйти?

— Нет, – пробормотала я поспешно. – Нет. Все в порядке.

Он подошел к моему стулу и, взяв меня за подбородок, повернул мое лицо к свету.

— У тебя на щеке отпечаталась «Интерпретация современной эстетики» Фолинджера.

— Не слишком-то она и поучительная, раз я уснула.

— Я заметил, – усмехнулся Тео.

Всякий раз, когда его губы изгибались в этой фирменной ухмылке, по моему телу пробегал электрический разряд, взрываясь внутри мириадами крошечных искр.

«Влюбленность, – сухо констатировала тетя Фрэнсис. – Не путать с любовью».

Тео взял меня за руку и потянул к кровати. Не говоря ни слова, мы легли рядом, и моя голова привычно устроилась у него на плече. Мы смотрели в темный потолок. Я почувствовала, как его губы невесомо коснулись моих волос.

Я читала стихи, в которых любовь описывалась как падение в бездну безумия. Как предвестник неизбежной боли.

С Тео все было иначе. Быть с Тео – значило парить.

Рядом с ним я становилась невесомой, хотя обычно чувствовала себя придавленной к земле грузом ответственности и лжи. Иногда мне стоило титанических усилий просто заставить себя встать с постели.

Иногда я думала о нем как о воде, его стихии. С ним я держалась на плаву, беззащитная перед течением, но в безопасности. Я плыла туда, куда он меня вел, и мне даже нравилось это пьянящее отсутствие контроля.

Тео достал из кармана маленькую коробочку и поднял ее над нами, так что она оказалась в круге света от угасающей свечи. Изумрудно-зеленая, обтянутая кожей, она умещалась у него на ладони.

— Попросил одного кузнеца с четвертого курса сделать, – сказал он, откидывая крышку. – И огранщика.

Он извлек из бархатной глубины зеленый камень на тонкой, как паутинка, серебряной цепочке.

Осторожно, словно величайшую драгоценность, он опустил кулон мне на переносицу, а затем поцеловал меня за ухом.

Я улыбнулась, зажав камень между большим и указательным пальцами, и внимательно его рассмотрела. Маленький, с идеальной огранкой, цвета густого леса или опасного яда.

В горле встал ком. У меня никогда не было ничего столь изысканного и прекрасного.

— Это в честь чего?

— Для тебя, – просто ответил он. – Прошел год, как мы начали встречаться.

Вообще-то, год и два дня.

— У… у меня нет для тебя подарка, – прошептала я, чувствуя себя неловко.

Как часто рядом с ним я ощущала себя нищей замарашкой, которой и была на самом деле.

Тео повернул мое лицо к себе, чтобы увидеть выражение, которое я пыталась скрыть. Проклятая проницательность.

— Не переживай, Кларк. Мне не нужны подарки.