Книга Запретная алхимия, страница 134 – Стейси Макьюэн

Я сглотнула и кивнула. О чем это говорило, если я так быстро сдалась?

— Хорошо. – Он отпустил меня. – Это правильно.

Он позволил мне сидеть, задыхаясь и дрожа, как побитая собака, которую приучили к покорности. Он похлопал меня по ноге.

— Не волнуйся. Я не пошлю тебя обрушивать горы на каждый бедный шахтерский городок. В конце концов, они нам еще понадобятся, когда война будет выиграна.

Я плакала или это кровь текла по лицу?

— Боюсь, нации не выжить без этих шахт. Факт, который ремесленники никак не могут принять. Есть только один город, который я хочу похоронить, Нина, но это не так-то просто. Союз Шахтеров так сильно хочет тебя заполучить, что, если я выставлю тебя напоказ, они сами заберут тебя к себе.

Какой город? Любой город – слишком высокая цена.

— И когда я окажусь там? – спросила я. – Что потом?

— Ну, нам нужно убедиться, что ты не сбежишь, верно? – Он повернулся к двери и позвал: – Медсестра! Введите нашу гостью.

Из коридора послышался тихий всхлип и шарканье ног по плитке. В дверях снова появилась медсестра, волоча за руку кого-то упирающегося. Кого-то, кто, несмотря на слабость, сопротивлялся.

У вошедшей был вид человека, чей разум покинул тело. Она безучастно смотрела на стены и потолок, но только не на меня. Ее светлые волосы были коротко острижены, но все равно спутались в колтуны. Резкие морщины перерезали лоб и паутиной расходились от углов рта. Она была босой, и ее пальцы нервно поджимались, будто хотели зарыться под пол.

Мне потребовалось немало времени, чтобы узнать ее. В конце концов, когда я видела ее в последний раз, она была молодой женщиной, а я – восьмилетней девчонкой.

— Ма? – прошептала я. Боль в голове удвоилась.

Казалось, она не может отвести глаз от стены, но ее нижняя губа задрожала.

— Ма, – повторила я громче. – Мама! Это я, Нина.

От нее веяло смертью, будто та могла забрать ее в любой миг. В розовых уголках ее глаз задрожали слезы. Но она все равно не смотрела на меня. Я попыталась приблизиться к ней, и она вздрогнула.

— Жива и здорова, – сказал Таннер. – Люблю сцены воссоединения.

Но она была далеко не здорова. Далеко не та женщина, созданная для «чего-то большего». Теперь казалось, что это большее проглотило ее целиком и выплюнуло обратно. Она была одновременно чужаком и моей первой любовью. Я повернулась к Таннеру и плюнула ему в лицо. Так, как полагается дочери шахтера.

— Что ты с ней сделал?

Он вытер нос и рот платком, едва скрывая ярость.

— Я открыл для нее свои двери. Она с нами уже довольно давно, не так ли, миссис Хэрроу?

И все же Роуз Хэрроу ничего не сказала, ничего не сделала. Казалось, она что-то напевала себе под нос – так поет ребенок, чтобы успокоить себя. Песню, которую я смутно помнила.

— Мама…

— Тихая малышка. Даже скрытная. Я долго и упорно искал твоих родителей, когда ты была ребенком, Нина. Как только твое имя попало ко мне на стол и я раскусил тот глупый план Фрэнсис Лайзел. С твоим отцом все было просто – рабочий терраниумной шахты в Скарри. Но твоя мать? Ее было почти невозможно найти. Ты никогда не поверишь, где я ее обнаружил.

Снова дрожь, всхлип. Роуз Хэрроу запела громче.

— Она работала прислугой прямо здесь, в Национальном Доме Искусников!

Таннер захлопал в ладоши, будто все это было шуткой.