Книга Запретная алхимия, страница 131 – Стейси Макьюэн

Я вспомнила то ощущение, когда пол уходит из-под ног, стены и потолок трескаются, а свет гаснет во взрывах. Все те прекрасные вещи, покрытые штукатурной пылью. Я представила Патрика там, под землей, соединяющего коробки, которые превратят все это в кратер.

— Клянусь тебе, Нина, – сказал он, и его взгляд был жестким. – Мы не знали, что вы все там, наверху. Если бы я знал…

Я выдохнула и закончила фразу за него:

— Если бы ты знал, ты бы все равно нажал на рычаг, потому что верил, что это правильно.

Его челюсть напряглась.

— Я хочу верить, что не нажал бы. Мне нужно в это верить.

Мне было не до того, чтобы разбираться, лжет он или нет. Я снова бежала по разваливающимся коридорам, а тетя Фрэнсис тянула меня за руку. А потом, снова в Кентон-Хилле, руки Патрика обняли меня, и я утонула в теплой темноте. Я уткнулась в него лицом и ждала, пока дрожь утихнет.

— Просто дыши, – сказал он мне. – Это пройдет.

Медленно, мучительно медленно дрожь ушла. Он прижался щекой к моей, словно пытаясь собрать слезы с моей кожи.

— Прости, девчонка из Скарри, – произнес он, и в этих словах чувствовался груз прожитых лет. Его лицо, когда он отстранился, было таким же влажным, как мое, а взгляд – полным призраков.

Остаток пути мы прошли, не обменявшись ни словом. Просто моя рука в его руке – всю Главную улицу, через паб и вверх по лестнице. До самого пятнадцатого номера. Он пожелал мне спокойной ночи раньше, чем я ожидала, и уже собрался уходить, но я его остановила. Я схватила его за руку, когда он попытался ее забрать, и безмолвно спросила, не поцелует ли он меня снова.

Он покачал головой, медленно и мучительно.

— Ночь стала слишком печальной для этого, Нина.

Но ведь была и радость, правда? Был смех, пылающие щеки и бьющиеся сердца. И он хотел этого. Это было написано у него на лице.

— Мужчины превращаются в мальчишек, когда дело касается девчонок, – напомнила я ему, хотя не имела на это права. – Может, позволим этому просто быть.

Он посмотрел на меня, обессиленный, словно карточный домик, который вот-вот рухнет. И я не могла сказать, почему я подталкивала его или почему внезапно почувствовала такую жажду. По правде говоря, я совсем не думала. Я только чувствовала, и что бы это ни было, я была уверена – он чувствует то же самое.

Поэтому, когда он прижал меня к двери, я уже ждала этого. Почти не двигалась, почти не дышала. Его руки скользнули по моей талии и за спину, а голос прошелестел у самых губ:

— Я проснусь завтра и буду уверен, что ты мне просто приснилась.

И тогда его губы накрыли мои. Коротко, мягко и так невыносимо нежно. А потом они отстранились, и я почувствовала себя опустошенной.

— Спи крепко, – сказал он, убирая руки. – Я пришлю Сэма.

Он спустился по лестнице задолго до того, как я смогла выдавить хоть какой-то вразумительный ответ. Я коснулась пальцами губ. Смутно отметила, что они дрожат. А потом я улыбнулась так широко, что казалось, лицо вот-вот треснет. Прошло немало времени, прежде чем я сдвинулась с места, прежде чем сердце успокоилось, а мышцы расслабились. Я повернулась к пятнадцатому номеру и, войдя внутрь, прислушалась к щелчку дверного косяка. И все равно перед глазами стояло только его лицо.

Я прижалась лбом к дереву.

— Приятный был вечер? – раздался голос, и я подпрыгнула от неожиданности.