Книга Запретная алхимия, страница 130 – Стейси Макьюэн

— И тут я сошел с этого гребаного поезда. К концу недели отец собрал шахтеров Кентона у тюрьмы, и они ее сожгли. Моя мать почти не разговаривала с отцом после этого, потому что он взял нас с Ганнером с собой и мы все видели.

Я почти физически ощущала запах гари в воздухе, слышала удары кулаков в стекло, пока двое мальчишек на улице наблюдали, как монстры принимают человеческое обличье.

Патрик оглянулся:

— Все, что живо и здорово в тех детях там, позади, – думаю, в нас с Ганнером это погасло той самой ночью.

Мы вышли за пределы уличного освещения на середину дороги. Нас некому было остановить. У меня возникло странное желание раскинуть руки и попробовать удержать равновесие на булыжниках. Вместо этого я спросила:

— А что было потом?

— Оставшихся полицейских запугали так, что они не донесли о случившемся. Взамен они получали жалованье, которое правительство продолжало присылать на имена убитых. Мой отец и остальные прорыли туннель к ближайшему порту и начали проворачивать свои дела, копить оружие. Он начал путешествовать под вымышленными именами, выступать в других пабах, рассказывать об идиуме. Говорил, что это распространяется как зараза. Сотни людей быстро примкнули к Союзу Шахтеров, а это значило больше туннелей, больше оружия. Они общались зашифрованными телеграммами, передавая сообщения под землей, – мы не могли доверять писарю, который у нас тогда был. Забастовки работали, и отец говорил, что скоро правительство прогнется. В конце концов он заговорил о том, чтобы взорвать Школу.

Тут Патрик замолчал, и его голос истончился, словно нить.

— И я умолял его выбрать любую другую цель.

Я судорожно сглотнула; призрачный запах серы и дыма защекотал ноздри.

— Почему он это сделал? – выдавила я.

Он ушел немного вперед, и моя рука соскользнула с его локтя. Я заподозрила, что он нарочно увеличил дистанцию. Но у него хватило смелости посмотреть мне в глаза, когда он сказал:

— Потому что эта Школа была эпицентром мира искусников, а нам нужно было отправить послание.

Это и была война, верно? «Смотрите, какие здания мы можем превратить в руины. Смотрите, скольких мы можем убить». Я слабо кивнула, слеза скатилась по щеке.

— Он был прав, – пробормотала я. – Она была центром всего.

Он сделал шаг ко мне, но передумал. Спрятал руки в карманы.

— Мой отец был… и есть хороший человек. Может, я рисую не самую красивую картину, но он не злодей. Он посылал предупреждения. Мы думали, город эвакуируют.

— Палата Лордов тогда не воспринимала восстание всерьез, – сказала я, вытирая глаза.

Голос Патрика наполнился горечью:

— Или, может быть, они знали, что мы нападем, и хотели, чтобы вся нация увидела, какие мы варвары.

И разве это не звучало как правда? Все те карикатуры в газетах на измазанных кровью ремесленников – людей, готовых похоронить целое поколение искусников под обломками. Я очень хотела перестать плакать.

— Как он это сделал? Как он пробрался в Школу?

Но Патрик покачал головой. На мгновение мне показалось, что он покачнулся, а может, это была я.

— Нет, Нина, – произнес он. – Не он. Я.

Конечно.

— Мы прорыли туннель от окраины города до самого центра. Все мы. Скотти, Бриггс, Ганнер, Донни, Отто. Две мили длиной, прямо под здание. Но взрывчатку и провода устанавливал я. И детонировал тоже я. Мой отец в это время был за много миль оттуда, праздновал в «Колсоне».