Книга Запретная алхимия, страница 152 – Стейси Макьюэн

— Я догадываюсь, зачем ты здесь, Нина, – произнесла она. – Можешь не рассказывать. Но обещай мне: прежде чем ты это сделаешь, ты предупредишь меня, чтобы я успела отвернуться. Я… я не хочу этого видеть. – Она закрыла глаза, будто сцена уже разворачивалась перед ней. Все эти мужчины, женщины и дети, погребенные под огромной массой земли. – Либо похорони меня вместе с ними. Бог свидетель, мне не будет покоя после такого.

Она допила остатки эля и крепко обхватила себя руками. Мне внезапно стало дурно, но, прежде чем она ушла, я спросила:

— А ты бы сделала это на моем месте? – Это вырвалось поспешно, отчаянно. В конце концов, я бежала от этих мыслей семь лет. Я отказывалась смотреть им в лицо. – Ты бы смогла это сделать?

Она бросила на меня взгляд, который ясно говорил: вопрос бессмысленный. Как воронка, из которой не выбраться.

— А ты?

Я плотно сжала губы. Как она и сказала, в меня целились с двух сторон, и ответ на этот вопрос мог нажать на спуск любого из стволов. Безопаснее было промолчать. Не то чтобы я не верила Полли – она казалась такой же сомневающейся, как и я, человеком без истинной преданности Таннеру. Кем-то, кто, как и я, не хотел стирать этот город с лица земли.

Но в глубине сознания всплыл голос Патрика: «Никому не доверяй».

Она посмотрела на меня мгновение, затем встала и помахала Отто. В этот самый момент пианино загремело новую мелодию, и завсегдатаи паба радостно заголосили. Я подумала о Полли, которая кочевала из города в город, оставляя за собой лишь огонь и пепел.

Патрик вошел в паб, когда шумный вечер был в самом разгаре. Я не столько увидела его, сколько почувствовала. Показалось, что толпа расступилась, воздух наэлектризовался, а музыка на долю секунды замедлилась. А может, это все было лишь плодом моего воображения – первые признаки давления, которое с каждым днем становилось все невыносимее.

Увидев меня, он ухмыльнулся. Ухмылка была мимолетной; он тут же отвел взгляд, чтобы скрыть ее. Снял пальто, перебросился парой слов с посетителями, которые хлопали его по плечу или поднимали бокалы. Он медленно пробирался сквозь столпотворение, быстро кивая и отделываясь от желающих поговорить, пока наконец не оказался совсем рядом.

Он приклонил голову к моему уху.

— Пойдем, – сказал он, и его голос заглушил все остальные звуки. – Самое время купить тебе выпивку.

Я прищурилась, стараясь не показывать, как на меня действует близость его лица.

— Ты же здесь владеешь всем спиртным, – напомнила я.

— Значит, куплю его дважды.

Он потянул меня к стойке, затем исчез за ней и налил два стакана виски. Под кассу он положил купюры. Тесс Колсон нигде не было видно. За баром распоряжались дюжий мужчина в низко повязанном фартуке и прыщавый подросток.

— Где твоя мать? – спросила я. – Она здорова?

Патрик передал мне стакан.

— Каждому иногда нужен выходной, – ответил он. Он поднял свой стакан. – За поверхность.

Старый шахтерский тост.

Он чокнулся со мной и осушил стакан одним глотком. Я наблюдала за этим широко открытыми глазами.

— Боже. К концу часа ты уже будешь танцевать на стойке.

— Имей хоть каплю веры в меня, Нина. – Он потянулся за бутылкой. – Я продержусь еще как минимум два часа.

Я рассмеялась. Он окинул меня взглядом исподлобья.

— Мне следовало спросить, все ли у тебя в порядке, – сказал он. – После событий сегодняшнего дня.