Книга Запретная алхимия, страница 211 – Стейси Макьюэн

— Но если бы он знал, кто ты…

— Если бы он знал, не было бы ничего, что бы он не уничтожил, чтобы добраться до меня, – уверенно сказал Патрик. – Каждую неделю разоряют еще один город. Ты видела это.

Я видела. Чародеи огня, выкуривающие жильцов из зданий. Отравленные реки и ручьи, загрязненные в извращенной форме чар воды. Мужчины, женщины и дети, выстроенные на улицах для допроса.

— Ты одна из семи человек, знающих правду, – сказал Патрик, отходя от прилавка, на который опирался. – С остальными шестью я провел всю жизнь. Я понимаю их лучше, чем самого себя. Я бы поставил все жизни Кентона на то, что они никогда не предадут меня, никогда не проронят ни слова против. И теперь я говорю тебе.

Я покачала головой.

— Почему?

— Потому что я верю, что ты говорила правду, когда сказала, что хочешь быть на этой стороне, – сказал Патрик. – Я ошибаюсь?

Мои ноги снова начали дрожать.

— Нет.

— Но ты любишь свою мать. Достаточно, чтобы ускользнуть, пока я спал. Достаточно, чтобы лгать мне.

Я вдохнула. Раз. Второй. Кивнула.

Он подошел ко мне, обхватил мое лицо ладонями и пронзил взглядом.

— Ты никогда больше так не сделаешь. Ты понимаешь меня?

И на мгновение я подумала о том, чтобы раскрыть все – день, когда меня схватили в Делфилде и притащили обратно в Белавер-Сити. Ультиматум, который поставил Таннер, причину, по которой я пришла сюда. Я хотела выплеснуть все это и покончить с этим.

— Не сделаю, – сказала я.

Если не осталось ничего, чем я была готова оплатить мир, Армия Лордов придет. И Кентон-Хилл превратится в пепелище.

Я расскажу ему все и буду надеяться, что он любит меня достаточно, чтобы не убить.

Меня останавливало только одно. Я была не единственным искусником в Кентон-Хилле.

Я предупрежу Полли. Дам ей шанс бежать, если она выберет это. Это может спасти ей жизнь.

— Мне жаль, – прошептала я.

Его хватка ослабла. Он провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, словно мог стереть ее дрожь.

— Мы найдем способ закончить туннель, – сказал он. – Я вытащу твою мать, клянусь.

Я закрыла глаза и почувствовала, как его пальцы скользнули мне в волосы.

— И когда я вернусь домой, то собираюсь жениться на тебе. Пообещай мне, что будешь ждать.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— А что, если я не приму твое предложение? – спросила я. Но голос мой был пустым, прошитым страхом.

— Примешь. – Он казался совершенно непоколебимым. – Оно будет куда грандиознее, чем это.

Он казался таким преисполненным уверенности в будущем, все еще искаженном, в своем городе, своих планах. Как бы я хотела, чтобы он оставался слепым к нацеленным в нас снарядам.

Он убрал волосы с моего лица, прижался ртом к моему. Он поцеловал меня так сладко, что стало трудно дышать.

Я позволила себе утонуть в этом моменте, зная, что он может быть последним в своем роде.

Я представила желтые холмы, и тысячелистник в черных пятнышках, и Патрика, предлагающего жизнь с ним, и притворилась, что не существует ничего другого. Ни идиума, ни лордов, ни искусников или ремесленников. Я представила, что сказала ему «да» еще девчонкой и села рядом с ним на тот поезд домой, и годы между «тогда» и «сейчас» стали простыми и добрыми.

Ночью Патрик смотрел, как она спит, и думал о выражении ее лица, когда она видела детей на улице, когда он гнался за ней под гору, когда она танцевала. Он хотел подарить ей целую жизнь, полную таких моментов.