Книга Запретная алхимия, страница 25 – Стейси Макьюэн

Полли прозвали Кальмаром – не слишком оригинально для писаря. Ее наказанием за то, что она родилась в семье ремесленников, были вечно испачканные чернилами одежда, простыни и листы пергамента. Казалось, не проходило и одного урока, чтобы какой-нибудь маленький гаденыш «случайно» не опрокинул чернильницу ей на колени.

Будь мы в Скарри, я бы раскроила им черепа и потопталась по их костям. Но это была Национальная Школа Искусников, и дети здесь предпочитали мучить исподтишка, куда более изощренно. Так что я лишь представляла, как выбиваю им зубы, но не делала этого. Полли же просто сидела молча, тихо снося все унижения, и ее маленький подбородок вечно дрожал.

Я старалась не замечать насмешек. Вместо того чтобы размахивать кулаками, я считала в уме, пытаясь успокоиться.

В этот момент дверь в класс распахнулась, и в проеме появился не кто иной, как сам профессор Дамли. До этого дня я не видела директора Школы Искусников. Он не появился даже на общем собрании для первокурсников. Но вот он здесь, на моем уроке минералогии, и его взгляд тут же нашел меня.

Это был мужчина с двойным подбородком и пергаментной кожей, усыпанной старческими пятнами. Я бы дала ему лет семьдесят, но ему могло быть и все сто. Он мог быть ровесником самой Школы. И он определенно держался в этой комнате так, словно сами эти стены были возведены вокруг него и ради него.

Не то чтобы он выглядел угрожающе. Напротив, его глаза добродушно блеснули, когда он меня заметил и поманил пальцем, словно я намеренно от него пряталась.

— А вот и та юная леди, которую я надеялся застать, – сказал он.

Письмо у меня за поясом, казалось, вот-вот вспыхнет. Я чувствовала, как оно обжигает кожу. «Он ведь увидит, правда? Как оно прожигает дыру у меня в боку?»

Но Дамли лишь повернулся к миссис Кромли:

— Я также ищу Теодора Шопа.

— Здесь, сэр, – откликнулся мальчик. Он встал с первого ряда и вежливо кивнул.

Другой чародей. Тот самый мальчик, которого я видела на Церемонии Отбора. Я замечала его на уроках, в коридорах и общих залах. Чародея воды не презирали за уникальность. Напротив, он словно притягивал к себе людей, и нетрудно было понять почему. Темноволосый, кареглазый, светлокожий, он был подобен маяку даже в тени. Некоторые люди, я знала, просто рождаются с таким внутренним светом. Он просачивался наружу и манил к себе. Даже его улыбка – сдержанная и вежливая – источала обаяние, которое трудно было игнорировать. Другие ученики тоже были ухожены и держались с достоинством. Но в то время как их манеры казались напускными, Теодор Шоп нес свое высокое положение с легкой скромностью, как нечто само собой разумеющееся.

— Ах да! Что ж, миссис Кромли, прошу прощения за вторжение, но не позволите ли вы мне забрать этих двоих на оставшуюся часть урока?

Сомневаюсь, что хоть кто-то в комнате воспринял это как вопрос.

Дамли повел нас по сводчатым залам с картинами маслом, вверх по винтовой лестнице на этаж, где я еще не была. Мы прошли мимо эркеров с видом на сады и внутренний двор, мимо бюстов прежних директоров, к двойным дверям, так искусно вырезанным, что плотник, создавший их, должно быть, ослеп от напряжения. Это была Битва за Белавер, запечатленная в дереве. Сотня всадников, мечи и пламя – все устремлялось к центру траншеи.