Книга Запретная алхимия, страница 64 – Стейси Макьюэн

— Подъем, – скомандовал он. – Есть разговор.

Донни застонал и уронил голову на стол.

— Пэтти, умоляю. Только не сегодня.

— Вставай, – повторил Патрик и двинулся к выходу.

Не успел он сделать и трех шагов, как его остановили. На этот раз путь преградила другая женщина.

В фартуке, с пустыми кружками в руках, она выглядела грозно. На ее лице застыло выражение ярости, портившее миловидные черты. Она смотрела на Патрика снизу вверх теми же глазами, что достались и ему, только взгляд ее был жестче. Острее.

От уголков ее глаз разбегались глубокие лучи морщин.

— Ма, – кивнул Патрик, с трудом подавив желание устало провести ладонью по лицу. Скорее бы эта проклятая ночь закончилась.

Взгляд Тесс Колсон мог выпотрошить человека за секунду.

Если бы кто-то сейчас вскрыл Патрика или его братьев, то нашел бы лишь пустую оболочку.

— Откуда ты? – проницательно спросила она. Голос у нее был шершавый, как потрескавшаяся кожа, с тяжелым северным акцентом, въевшимся в саму ее суть.

— Дела решал, – уклончиво ответил Патрик, натягивая вежливую улыбку. – Ладно, спокойной ночи…

— Что это за девица, мокрая как курица, которую ты приволок? – Она покосилась на дверь, ведущую к лестнице. – Никогда ее раньше не видела.

— Просто гостья, – отрезал он. – Сэм за ней присмотрит.

Желваки на ее щеках дрогнули.

— Еще одна? – Она не купилась на его уловку. – Ты что, Патрик, решил набить здание искусниками под завязку?

— Если сочту нужным. – Он проглотил готовые сорваться с языка резкости. – Скажи повару, пусть отнесет ей чего-нибудь поесть, ладно?

Тесс Колсон покачала головой с укором, в котором сквозило смирение.

— Кто она?

Патрик молчал. Он часто замечал, что в разговорах с матерью слова были лишними. Тесс Колсон умела читать своих сыновей по вздохам, по малейшей тени на их лицах.

— Она? – выдохнула Тесс, раздраженно качая головой. – Это ведь она, да?

«Она». Это короткое слово вмещало в себя слишком много.

— Она.

Мать кивнула. В этом жесте не было и намека на поддержку.

— Ну-ну, – протянула она. – Ты все испортил, сынок. Окончательно. Ты навлечешь на нас всех беду.

Патрик смотрел в точку поверх ее головы, сдерживая гнев.

— Теперь она на нашей стороне, – твердо произнес он.

— Да неужели?

— Будет на нашей.

Тесс на мгновение прикрыла глаза, а когда распахнула их снова, Патрик физически ощутил ее безмерную усталость и тревогу – ту самую, материнскую, тяжелую, как могильная плита.

— Будь осторожен, сынок, – тихо попросила она. – Прошу тебя. Ради нас всех. Пообещай мне.

Не успел он кивнуть, как тяжелая рука опустилась ему на плечо.

Патрик не стал оборачиваться, но Тесс посмотрела ему за спину. Выражение ее лица мгновенно сменилось на осуждающее. Она перевела выжидательный взгляд на Патрика.

— Это еще что? Ты же не собираешься тащить брата с собой в таком виде?

Донни выбрал именно этот момент, чтобы уронить подбородок Патрику на плечо, едва удерживая равновесие.

— В каком еще таком виде? – Язык у него заплетался.

— Он пьян в стельку, – отрезала Тесс.

Донни тем временем сложил губы трубочкой, изображая, что затягивается невидимой сигаретой, и безуспешно пытался ее «прикурить» дрожащими пальцами.

— Веди его наверх. Живо.

— У нас есть небольшое дело, – возразил Патрик. – Это ненадолго.

Тесс вздохнула, глядя на сыновей так, словно Господь отмерил ей крошечный запас терпения, а они умудрились растратить его еще в колыбели.