Книга Запретная алхимия, страница 86 – Стейси Макьюэн

Все это напоминало Патрику ту девчонку во дворе. Ту, чью руку он держал в Белавер-Сити. Ту, кого он поцеловал в щеку. Ту, о которой он думал каждый божий день с тех самых пор.

— Пэт? – позвала миссис МакАллистер.

Она ждала ответа на вопрос, который он благополучно прослушал.

Нина смотрела на него с лукавой усмешкой, прекрасно понимая, что он отвлекся.

— Мне то же, что и леди, – буркнул Патрик.

Миссис МакАллистер удалилась с понимающим блеском в глазах, который ему совсем не понравился.

«Господи, – мысленно одернул себя Патрик. – Она просто женщина, Пэтти. Как и любая другая».

Но ему не следовало так откровенно пялиться, иначе она могла прочесть в его взгляде то, что ему стоило бы скрывать.

— Итак, – сказала Нина, возвращая его к реальности. – Ты начал революцию. Кормишь голодных. Защищаешь союзные города своими туннелями и поощряешь изобретательность в собственных стенах.

Бровь Патрика скептически поползла вверх.

— Звучит так, будто я какой-то герой из баллады.

— Ты бы хотел, чтобы я так считала, не так ли?

Проклятье, Патрику это нравилось. Этот вызов в ее голосе. Эта колючая агрессия, скрывающая интерес.

Он подался вперед через стол, так, чтобы только она могла слышать его ответ.

— Я сказал, что попытаюсь перетянуть тебя на нашу сторону, – произнес он низким голосом. – Но я не буду тебе врать. Я не герой.

— Тогда кто ты? Почему эти люди так тебя боятся?

— Потому что я убиваю их мужей и вытаскиваю их детей из постелей посреди ночи, – жестко ответил он.

— Правду, – потребовала она. Ее голос был острым, как лезвие гильотины, рассекающее воздух.

Патрик почти улыбнулся.

— Хорошо, – начал он. – Правда в том, что моя семья занимается… правосудием. Своего рода.

Она нахмурилась:

— Что это значит?

— Иногда это значит кормить людей, помогать им найти кров, защищать от произвола, а в других случаях это означает динамит, грязные сделки и людей с пулей во лбу.

Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное. Заметил тень страха в ее глазах, когда она сглотнула, когда по ее шее пробежали мурашки.

— Часто, – продолжил он, – дело требует от меня и того и другого, и местные это знают. Они это видели. Многих это пугает. Но это также внушает уверенность. Деревне нужен кто-то большой и страшный, кто бродит по ночам и отпугивает других чудовищ. Им спокойнее, когда у них есть свой монстр, даже если они его боятся.

Патрик оглядел зал, где люди старательно делали вид, что не прислушиваются к их разговору.

— Как ты и сказала, война не коснулась этого города, и они знают, кого за это благодарить.

— Большой и страшный ночной зверь, – эхом повторила Нина.

Патрик кивнул.

— Вот и все. Я делаю грязную работу ради общего блага, и это все, что тебе нужно знать обо мне.

— А как насчет остального мира?

— Это уже не наша забота.

Принесли чай в щербатых чашках и на разномастных блюдцах, но от кекса исходил такой аромат, что внимание Нины переключилось мгновенно. Она осторожно положила руки на колени, словно сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду.

Патрик нахмурился:

— Ждешь особого приглашения?

Ее глаза не отрывались от тарелки. Должно быть, она умирала с голоду.

— Хочешь…

— Просто ешь, Нина.

И она поела. На хрен этикет искусников – она едва не проглотила кусок целиком, забыв о манерах. Когда тарелка опустела, она удовлетворенно улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо.