Книга Граф в моей постели, страница 7 – Нина Венс

— Потому что я не просил его приходить.

Дверь дрогнула. Я отступила.

— Алиса.

— Да?

— У вас есть оружие?

— Нет.

— Магия?

— Есть.

— Много?

Он посмотрел на меня.

— Достаточно, чтобы мы оба пожалели, если я начну её использовать.

— Это успокаивает.

— Я старался.

Второй удар оказался сильнее. На двери появилась трещина. Я схватила первое, что попалось под руку. Это была декоративная ваза. Адриан посмотрел на неё.

— Вы собираетесь драться вазой?

— А что мне делать?

Он задумался.

— Справедливо.

Дверь начала открываться. Адриан взял меня за руку.

— Что бы ни случилось, не отпускайте меня.

— Почему?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что портал может открыть только двое.

— Что?

— Маг и человек, связанный с ним кровью.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— Но я не родственница вам.

Адриан покачал головой.

— Я тоже так думал.

Дверь распахнулась. И в коридоре стояли трое. Одетые в одинаковые чёрные костюмы. У первого в руке было оружие. У второго — странное устройство.

К вечеру город затянуло низкими тучами. В окнах соседнего дома один за другим зажигался свет, люди возвращались с работы, выгуливали собак и забирали заказы у курьеров. Никто из них не подозревал, что за шторами моей квартиры история только что дала трещину.

Полина позвонила, когда я проверяла, не разбил ли Адриан чашку с тонкой ручкой. Её гораздо больше занимало моё отсутствие, чем состояние посуды. Я сказала, что возникли семейные обстоятельства. Граф как раз проходил мимо и спросил, где у нас хранятся свечи на случай осады.

На другом конце наступила пауза.

— Очень семейные, — заключила Полина. — Алиса, ты хоть ела?

Я пообещала написать вечером. После разговора оказалось, что Адриан не шутил: он изучал план лестницы, прикидывал расстояние до противоположного дома и терпеливо искал в моём хозяйстве верёвку. Нашёл только сушилку для белья и резиновый жгут для упражнений. Последний привёл его в некоторое недоумение. Я объяснила, что в нашем веке люди иногда добровольно затрудняют себе движение, чтобы потом чувствовать себя лучше.

Он уже открыл рот для ответа, но вдруг посмотрел не на меня, а на отражение окна в дверце шкафа. На улице стояла тёмная машина. В ней не было ничего примечательного; именно этим она и отличалась от всех остальных. Пока менялись такси и курьеры, её водитель сидел неподвижно, не смотрел в телефон и не поправлял зеркало.

Адриан попросил меня отойти от стекла. Произнёс это негромко, без приказной интонации, но веселье сразу исчезло. Я увидела, как меняются его руки: минуту назад они неуклюже держали жгут, теперь привычно проверяли застёжки камзола. Человек, которого я успела мысленно назначить беспомощным гостем, готовился к опасности гораздо быстрее меня.

Я положила в карман телефон, ключи и маленькую аптечку. Сама не знаю, почему именно её. Наверное, это было единственное, что я понимала в происходящем: если всё пойдёт плохо, пластырь может пригодиться независимо от столетия.

В тот вечер я впервые увидела, что Адриан боится. Не за себя. За меня. Он запер двери. Проверил окна. Выключил все внешние системы связи.

— Что происходит?

— Они нашли меня.

— Кто?

— Люди, которые не должны были меня найти.

— Очень конкретно.

— Я стараюсь.

— Адриан!

Он повернулся.