Книга Падшая, страница 13 – Инна Дворцова

Корчмарь быстро справился с потрясением. Жадность оказалась сильнее суеверного страха. Он хитро прищурился, и я увидела, как в его маленьких глазках зажёгся алчный огонёк.

— Ну, коли вы такие храбрые или глупые, — он усмехнулся, — то и платите. Пять серебряных за комнату. И ужин отдельно. Считайте, поминки по вам справляем заранее.

— Грабёж средь бела дня! — взвилась Варвара, готовая броситься на наглеца с кулаками.

Я положила руку ей на плечо останавливая. Внутри меня закипала холодная ярость, но я заставила голос звучать ровно:

— Две серебряных. И ужин для всех троих. Или мы сейчас же уезжаем и в каждой деревне по пути расскажем, что в «Золотом петухе» клопы размером с собаку, а хозяин — мошенник. Поверьте, дурная слава летит быстрее ветра.

Корчмарь поморщился, оценивая риски. Его взгляд метнулся к дороге — других постояльцев не предвиделось.

— Ладно, — буркнул он неохотно. — Две с половиной. И по чарке разбавленного вина к ужину. Последнее слово.

Сделка была заключена, хотя привкус у неё был горький. Сделка была заключена. Комната действительно оказалась тесной, как гроб — три шага в длину, два в ширину. Потолок нависал так низко, что Степан едва не задевал его макушкой. Единственное окошко под самым потолком было затянуто бычьим пузырём вместо стекла, пропуская мутный желтоватый свет. В углу сочилась влага, образуя лужицу с подозрительным запахом.

Ужин соответствовал помещению — жидкая похлёбка, в которой плавали сомнительные куски то ли мяса, то ли требухи, и хлеб, чёрствый настолько, что им можно было забивать гвозди. Вино оказалось кислым пойлом, от которого сводило скулы.

— Я бы свиньям такое не дала, — пробормотала Варвара, с отвращением ковыряя ложкой серую жижу.

— Ешь, — тихо сказала я. — Неизвестно, когда ещё нормальную еду увидим.

Мы проглотили эту стряпню молча, запивая водой из своей фляги. В зале было душно, пахло перегаром и немытыми телами. За соседним столом двое оборванцев громко обсуждали, где бы разжиться деньгами, и то и дело поглядывая в нашу сторону.

Ночью я проснулась внезапно, словно от толчка. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате было темно, только лунный свет сочился сквозь щели в ставнях. Варвара тихо посапывала рядом, Степан спал на полу у двери.

Я задержала дыхание. Сердце глухо стучало в ушах, но сквозь этот стук я различила другой звук — осторожный скрип половиц за дверью. Кто-то медленно, крадучись, подбирался к нашей комнате. Потом послышался тихий металлический скрежет — кто-то пытался отпереть замок.

— Степан! — прошипела я, толкая парня ногой. — Проснись!

Парень проснулся мгновенно, словно не спал вовсе. Бесшумно скатился с лавки, нашарил в темноте Варварину сковороду. Встал у двери, занося импровизированное оружие для удара.

Варвара села на кровати, прижав к ладони к губам.

Ключ в замке тихонько повернулся. Кто-то снаружи отпирал нашу дверь.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась. В щель просунулась толстая волосатая рука с ножом — тусклая сталь блеснула в лунном свете.

Степан не стал ждать. Чугунная сковорода со свистом рассекла воздух и обрушилась на руку. Хруст ломающейся кости смешался с диким воплем. Нож звякнул об пол, отскочил под кровать. Дверь распахнулась, и мы увидели корчмаря, который держался за сломанное запястье. Его рука висела под неестественным углом. Лицо было серым от боли и страха.