Книга Падшая, страница 44 – Инна Дворцова

Я взяла длинную смолистую лучину, зажгла её от кухонной печи. Пламя заплясало, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Я пойду с вами, барышня, — шагнул вперёд Степан.

— Нет, — остановил его домовой, подняв маленькую ручку. — Ритуал делает хозяйка одна. Это её разговор с домом. Ты с Варей здесь сиди, тылы прикрывай.

Я вышла в тёмный коридор. Дом встретил меня тишиной и запахом пыли. Но теперь в этой тишине не было угрозы. Было ожидание.

— Огонь к огню... — прошептала я, входя в гостиную.

Камин там был холодным уже тридцать лет. Зев его казался чёрным провалом. Я положила в него немного сухого мха и щепок, которые принесла Варя для растопки, и поднесла лучину.

— ...сила к силе.

Огонёк неохотно лизнул мох, зашипел, потом разгорелся веселее потрескивая. Тени метнулись по углам, освобождая пространство свету.

— Я здесь. Я жива. Я помню.

Комната словно вздохнула. Скрипнула половица, звякнуло стекло в буфете, хотя никто его не касался. Я почувствовала, как по ногам пошло тепло, поднимаясь выше, к сердцу.

Я шла из комнаты в комнату. Библиотека с пустыми полками, кабинет с массивным столом, малая гостиная. Везде повторяла слова, везде зажигала огонь. Лучина догорала, я меняла её на новую, зажигая от предыдущего очага.

Когда я поднялась на второй этаж, снаружи вой усилился. Что-то тяжёлое ударилось в ставни, заскрежетало когтями по дереву, пытаясь прорваться.

— Я здесь! — громко сказала я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. — Я жива!

Страх пытался поднять голову, но я давила его ответственностью. За Варю, Степана, Тихона и этот дом, который доверился мне.

Последней была башня. Я, запыхавшись, поднялась по винтовой лестнице. Здесь не было камина, только тот странный круг на полу, который мы видели днём.

Я встала в центр круга. Лучина догорала, жар уже обжигал пальцы.

— Огонь к огню...

Поднесла остаток трепещущего пламени к кристаллу.

— ...сила к силе!

Кристалл не загорелся. Он вспыхнул изнутри. Зелёный свет, который я видела раньше слабым мерцанием, стал ярким, как весеннее солнце. Он заполнил комнату, ударил в окна, пролился наружу мощным потоком.

Вой за окнами смолк. Резко, словно отрезало ножом.

— Я помню! — выкрикнула я в звенящую тишину.

Свет кристалла пульсировал, расходясь волнами по всему дому, проникая сквозь камни и перекрытия. Я чувствовала, как вибрируют стены, как наливается силой гранит фундамента, как оживают древние охранные чары. Дом расправлял плечи, стряхивая сон и старость.

Я спустилась на кухню. Ноги дрожали от пережитого напряжения, но на душе было легко и светло.

Варя и Степан сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на дверь расширенными глазами. Тихон сидел на печи, болтая ногами, и вид у него был довольный, как у кота, объевшегося сметаной.

— Ну что? — спросил домовой, хитро щурясь. — Тихо стало?

— Тихо, — выдохнула я, падая на лавку. Сил не осталось даже на улыбку.

— То-то же. Увидели свет, испугались. Теперь знают, что в доме Хозяйка. И сила её не шутка.

Варя налила мне воды дрожащей рукой.

— Барышня, вы... вы светились, когда вошли.

— Это из-за рисунка в башне, — пояснила я, делая жадный глоток. — Он засветился и подарил свой свет и мне. Это магия дома, Варя. Теперь она и во мне.

В эту ночь мы спали спокойно. Никто не скрёбся в двери, никто не звал нас чужими голосами, даже ветер затих.