Книга Падшая, страница 93 – Инна Дворцова

— А какой тот? — я подалась вперёд.

Домовой хитро прищурился.

— Если хочешь поймать лучшую рыбу, не иди на базар. Иди к рыбаку, которого с базара выгнали.

— Я не понимаю.

— В любой гильдии есть мастера, а есть подмастерья. И всегда есть тот, кто талантливее всех. Тот, кто не играет по их правилам.

Я заинтересовалась. Тихон дело говорил. Всегда лучше договариваться напрямую.

— Был в Гильдии Птичников один такой. Звали его Филин. Прозвище у него такое, а имени его уже никто и не припомнит… Птиц чувствовал, как самого себя. Мог любую сойку с руки кормить, любой ястреб ему на плечо садился, — рассказывал Тихон, а я присела за стол, кажется, тонкая ниточка решения найдена. — Да только горд был и неуживчив. И тайны свои гильдейские не берег. Показал какому-то заезжему барону, как птиц от чумы лечить. Без ведома главы гильдии. За это его и вышвырнули. Лишили лицензии, запретили торговлю. Оклеветали. Теперь перебивается случайными заработками где-то на окраине Усть-Рубежного.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю тебе найти его, — перебил Тихон. — Гильдия тебе продаст птицу. А он — создаст стаю. Он даст тебе то, чего у них нет, — верность. Потому что ты дашь ему то, чего его лишили, — дело жизни и уважение. Не ищи птиц, хозяюшка. Ищи Птичника. Возьми его на службу. Дай ему дом, кров, мастерскую. И он выведет для тебя таких соек, что будут летать быстрее ветра и обгонять любую сплетню.

Он подхватил пряник и, удовлетворённо хмыкнув, начал таять в воздухе.

— И это… — донёсся его ворчливый голос из камина, — не тоскуй. Силу свою береги. Пригодится.

Я осталась одна в тишине кухни. Тихон был прав. Мне не нужны были просто почтовые птицы. Мне нужен был союзник. Мастер, которого изгнали. Человек, которому, как и мне, нужно было вернуть своё имя и своё дело.

Найти Филина. Вот мой новый план. И я чувствовала, что это — единственно верный путь. Я не буду больше ждать милости от губернаторов и генералов. Я буду строить свою крепость. И у моей крепости будут свои собственные крылья.

Решение ехать в Усть-Рубежный я приняла за завтраком:

— Степан, скажи Егору, что мне нужна его телега. Завтра едем в город.

Он поднял голову от миски, прищурился:

— В Усть-Рубежный? Это ж день пути, барышня. Да ещё обратно. А по дороге…

— Знаю, — перебила я. — Поэтому выезжаем затемно.

Варя, разумеется, запротестовала, но я была непреклонна. Две недели молчания Михаила, сплетни корчмаря, пропавший инквизитор — всё это складывалось в удушающую петлю, которая затягивалась на моей шее всё сильнее и сильнее с каждым днём. Мне нужны были собственные крылья. А для этого нужен был Филин.

Перед отъездом я спустилась к серебряному дереву. Оно выросло уже в полтора моих роста, и его перламутровые ветви тихо звенели в безветренном утреннем воздухе. Я осторожно отломила одно перо, так я про себя называла длинные, узкие листья, похожие на птичьи перья, с серебристым стержнем и мерцающими прожилками. Перо было тёплым, невесомым и светилось мягким зеленоватым светом, будто в нём пульсировала жизнь.

Завернула его в чистый платок и спрятала за пазуху, рядом с мешочком семян.

— Зачем? — спросил Тихон, появившись на пне у ворот, когда я уже забиралась в телегу.

— Ты сам говорил, что Филина нужно убедить. Слова всего лишь слова. Верить нужно фактам. А это, — я коснулась платка на груди, — лучшее доказательство.