Книга Чужак и не его Сновидица, страница 127 – Рина Белая

Он устроился напротив, подвинул к себе тарелку и на какое-то время даже замолчал. Просто ел. Без привычных улыбок, без расспросов, без попыток вытрясти из меня очередное пророчество. Я даже несколько раз невольно поднимала взгляд, пытаясь понять, не заболел ли он.

В конце концов я не выдержала.

— С тобой все в порядке? – спросила я.

Он кивнул.

— Странно видеть тебя таким молчаливым, – заметила я.

Килан криво усмехнулся и только потом осторожно произнес:

— Только не злись. Он тебе нравится?

Я замерла с поднятой ложкой. Ярость на магистра Дорна, которая весь день жгла меня изнутри, на мгновение отступила, сменившись искренним недоумением.

— Кто?

— Хранитель, – он коротко кивнул в дальний конец зала, где за длинными столами сидели старшекурсники. – Ивен Арклей. Вчера вечером. На ужине. Я видел, как он подошел к тебе.

Он замялся. Его карие глаза, обычно горящие искренним, почти детским любопытством, сейчас смотрели настороженно.

Я опустила ложку обратно в тарелку и несколько секунд просто смотрела на него. Сейчас в моей голове было слишком много всего: чужак со своим подземным городом, страх перед испытаниями Дорна, Световая сеть. Поэтому об Ивене Арклее я, кажется, действительно успела почти забыть. Точнее – отодвинула его куда-то на край сознания вместе со всей Обителью. А вот Обитель, похоже, забывать обо мне не собиралась.

— А… – устало выдохнула я. – Ты об этом.

Килан кивнул, но тут же отвел взгляд, будто ему самому было неловко из-за этого разговора.

— Просто… – он тихо кашлянул. – Обитель теперь только об этом и говорит. Что Арклей провожал тебя через весь двор до самой кельи. Что отдал тебе свой плащ.

— Между нами ничего нет, – сказала я. – И быть не может. А его интерес ко мне… он временный и недолгий, как солнце над Обителью. Едва выглянуло – уже скрылось.

Килан опустил взгляд в тарелку, но я все равно заметила, как уголки его губ дернулись вверх. Он попытался скрыть это, сделал вид, что просто размешивает суп, но облегчение слишком явно проступило на лице.

— Чему ты радуешься? – сухо спросила я.

— Просто радуюсь, что солнце над Обителью мы теперь, кажется, до весны не увидим.

Я все-таки не сдержала короткую улыбку. В этом смысле Килан был прав. Над Обителью почти всегда висело тяжелое пасмурное небо. Тучи цеплялись за башни, сползали к скалам, закрывали море серой мутной пеленой. Иногда в облаках появлялся светлый разрыв, но он держался недолго: ветер с моря быстро затягивал его обратно, и Ильвар снова тонул в холодном сыром сумраке. Но фраза Килана прозвучала слишком уж двусмысленно. И, судя по тому, как поспешно он уткнулся в тарелку, сам он это тоже понял.

— Ладно, мрачная Сновидица, забудь, – он задорно тряхнул головой и заговорщически подался вперед. – Раз уж твоя лавка предсказаний наглухо закрыта, я решил открыть свою.

Я даже жевать перестала.

— Что это значит?

— Я решил попробовать попрактиковаться в пророчествах! Хочешь послушать одно? Специально для тебя сочинил.

Я вопросительно подняла бровь, глядя на его сияющее лицо.

— Килан, на всякий случай напоминаю: ты лекарь, причем, судя по тому, что не смог сдать экзамен и получить допуск в нижнюю лечебню, весьма посредственный. Какие еще пророчества?

Он фыркнул с таким возмущением, будто я смертельно его оскорбила, и закинул руки за голову, едва не задев локтем ученика за соседним столом.