Книга Чужак и не его Сновидица, страница 279 – Рина Белая

Зато в Иркалле Мархус почему-то совершенно не возражал против моей помощи. Я помогала ему одеваться, подавала нужные вещи, за столом пододвигала тарелки и приборы. Пару раз даже отдала ему самые вкусные кусочки со своей тарелки, о чем довольно быстро пожалела. Демон мгновенно понял, что стоит лишь повернуть голову в мою сторону и немного помолчать, как моя еда совершенно непонятным образом начинает перекочевывать к нему.

А однажды я решила подстричь ему волосы. За время войны Мархус успел порядком зарасти, да и пряди разной длины уже откровенно меня раздражали. Я усадила его перед собой, встала между его коленями и принялась перебирать волосы пальцами, одну за другой выравнивая пряди.

Поначалу Мархус сидел спокойно. Но стоило мне в очередной раз наклониться к его виску, как он повернул голову и совершенно бесстыдно потерся лицом о мою грудь.

— Мархус, не вертись, – велела я.

В ответ его ладони скользнули под рубашку, прошлись по голой коже спины и притянули меня ближе. Губы демона тут же нашли мою грудь и впились в нее прямо сквозь ткань.

Я ахнула и едва не срезала ему половину волос у виска.

— Мархус, я тебя вообще-то подстричь пытаюсь. Отлипни от моей груди.

— Я ранен, Мирена. Разве в твоем мире о раненом муже не принято заботиться?

— Я последние недели только этим и занимаюсь, – выдохнула я, крепче сжимая ножницы и второй рукой удерживая его за подбородок, чтобы он снова не полез к моей груди. – Кормлю тебя, перевязываю, таскаю в Иркалл. Что это, по-твоему, если не забота?

— Уход. За больными собаками так же ухаживают.

— И что же в твоем понимании забота?

— Забота направлена на благополучие того, о ком заботятся. Так?

— Так, – осторожно ответила я, уже догадываясь, к чему он клонит.

— А какое может быть благополучие у демона, который изголодался по своей женщине, постоянно вынужден себя сдерживать и вместо близости получает еду и чистые повязки? Если ты действительно хочешь обо мне позаботиться, сними с себя эту проклятую одежду и подари мне свое внимание.

— Внимание?

— Исследуй мое тело. Касайся ладонями, губами, языком там, где тебе самой захочется. Спускайся ниже, если любопытство окажется сильнее смущения. Впивайся пальцами в мои волосы. Целуй, кусай, царапай. Оставляй на мне следы. Я с удовольствием приму все, на что хватит твоей фантазии.

Я сглотнула. Воображение услужливо подкинуло сразу несколько вариантов, и низ живота тут же стянуло приятным напряжением.

Мархус, конечно же, не собирался останавливаться.

— А потом сядь ко мне на колени, обхвати бедрами и двигайся так, как приятно тебе. Бери столько, сколько захочется. Мне нужен вкус твоего желания, Мирена. Того, которое рождается у тебя в голове, проходит через губы, пальцы, бедра и в конце концов добирается до меня. Вот тогда я признаю, что ты умеешь заботиться о своем демоне.

Охренеть. И кто из нас еще подменяет понятия?

Я молча отложила ножницы.

Мархус чуть повернул голову на звук, но ничего сказать не успел. Я наклонилась и поцеловала его. Провела кончиком языка по нижней губе, поймала его ответное движение и чуть отстранилась, не позволяя перехватить инициативу.

А потом что-то внутри меня сорвалось.

Я углубила поцелуй, выплеснув в него все, что накопилось за эти дни: страх, облегчение, злость, желание. Прижалась ближе, жадно ловя его дыхание, и прикусила нижнюю губу чуть сильнее, чем собиралась.