Книга Чужак и не его Сновидица, страница 31 – Рина Белая

— Почему ты сразу не отправила его назад?

— Потому что проснулась. Наяву я не могу открывать проходы.

— А профессор?

У меня перехватило дыхание.

— Он остался там.

Ливия побледнела.

— Значит, профессор Уолл сейчас находится в долине Арен? – медленно переспросила она. – Тот самый Уолл, который однажды унаследует состояние графского дома?

Я кивнула.

— А в нашей комнате сидит один из тех, кто эту долину захватил, – почти шепотом сказала она. – Один из… неназванных?

Я снова кивнула.

Ливия отвернулась, посмотрела вниз по лестнице и выругалась так безупречно вежливо, что я на мгновение заслушалась.

— Почему ты не обратилась к старшим?

Я усмехнулась.

— Как думаешь, скольких он успеет убить, прежде чем его схватят?

Ливия не ответила.

— Пока я еще могу все исправить. Но если я позову старших… – голос сорвался, и я на мгновение замолчала. – Прольется кровь. А потом они начнут разбираться, как неназванный оказался в Обители. Узнают про мой дар, про профессора, про то, что я сама открыла ему путь в захваченную долину. Меня обвинят в пособничестве неназванным и измене Морвену.

Я стиснула пальцы, пытаясь унять дрожь.

— Меня будут судить, Ливия. И если я покину эту проклятую Обитель, то только затем, чтобы оказаться в тюрьме. Поэтому нет. К старшим я не пойду.

Она долго смотрела на меня. В ее взгляде впервые не было ни презрения, ни надменности, только тихая жалость.

— Что ты собираешься делать?

Я опустила взгляд в пол. После трапезной я собиралась попроситься в Крыло Лекарей. Сказать, что мне снова плохо. Это помогло бы пропустить занятия без лишних вопросов, но дальше начинались проблемы. Я не могла уснуть в Крыле Лекарей: там за мной будут наблюдать сестры. В келье прятался чужак. В библиотеке сидел смотрящий. Куда ни посмотри, везде кто-то мог заметить, как я засыпаю. Или, что хуже, как исчезаю. Оставалось разве что забраться на старую астрономическую башню, но там даже днем пробирало до костей. Да и сейчас я уже не была уверена, что вообще смогу уснуть.

— Я не знаю… – ответила я.

Мы замолчали. В этот момент над Обителью ударил колокол. Первый гул прошел сквозь стены. За ним второй.

Ливия подняла голову, прислушиваясь.

— Нужно идти на лекции, – сказала я.

Она кивнула.

— Ты не приведешь наставниц?

— Нет. Пока я считаю, что это принесет больше вреда, чем пользы.

— Спасибо.

— Я делаю это не ради тебя.

Она развернулась и пошла к нижнему пролету.

Я осталась на месте. Не приведет. Это уже было больше, чем я рассчитывала.

Лекции тянулись бесконечно, сливаясь в неразборчивый гул голосов. Пока профессор в очередной раз напоминал нам о Заветах Зарницы – древнем учении, утверждающем, что мир держится не на богах, а на семи внутренних огнях человека: памяти, верности, милосердии, долге, мужестве, истине и мере, – я ловила себя на мысли, что нарушила уже половину, а остальные собиралась нарушить до полуночи.

Когда колокол наконец отзвонил, я не спеша побрела в келью. На лестнице снова увидела Ливию. Она стояла у окна, неподвижная и напряженная, но стоило мне приблизиться, как она сразу двинулась следом. Сначала это показалось странным. Потом я поняла: аристократка тоже боялась. И явно не хотела оставаться наедине с человеком, который связывает людей быстрее, чем они успевают возмутиться.