Книга Чужак и не его Сновидица, страница 36 – Рина Белая

Его пальцы легли мне на шею. Никаких лишних движений, никакой магии – просто точное знание того, как устроено человеческое тело. И я отключилась.

Ощущение было странным: не боль, а резкий прилив тепла, который за секунду поднялся к голове. Мир перед глазами сначала вспыхнул белым, а потом провалился в черную, лишенную образов пустоту.

Возвращение было не похоже на пробуждение. Сначала я услышала собственный резкий вдох, потом почувствовала тяжесть в голове. Потолок надо мной расплывался, в ушах шумело. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь и почему лежу на кровати, а затем память вернулась: его пальцы на моей шее, белая вспышка и пустота.

— Не сработало, – коротко сказал он.

— Ты как? – спросила Ливия.

— Засыпать приятнее, чем просыпаться, – заметила я и попыталась приподняться на руках. – Сколько я так пролежала?

— Секунд сорок, – ответил чужак, задумчиво глядя на меня.

Тьма, в которую он меня погрузил, казалась знакомой. Это была та самая пустота, с которой я сталкивалась на границе каждого перехода. Нужно было успеть сосредоточиться, ухватить ее и открыть проход, пока сознание окончательно не погасло. Казалось, мне просто не хватило доли секунды, или решимости. А может, и того, и другого.

— Еще раз, – твердо сказала я, перехватив его взгляд. – Мне нужно, чтобы вы сделали это снова.

На этот раз темнота длилась дольше – почти пять минут. Я изо всех сил пыталась нащупать опору в момент погружения в эту вязкую пустоту, но все было тщетно. Я снова очнулась на подушке – с тем же гулом в ушах и металлическим привкусом во рту. Ничего. Проход не открылся.

Я не стала сразу открывать глаза. Лежала, слушая собственное дыхание и обдумывая случившееся. Казалось, я могу управлять этим состоянием, но оно не поддавалось.

Внезапно из коридора донесся странный шум: приглушенные голоса, шелест тяжелых тканей и размеренный стук каблуков.

Я осторожно поднялась, подошла к двери и приоткрыла ее. Наставницы уже стояли у соседней двери. Две девушки торопливо кланялись им, а через мгновение все четверо скрылись в комнате.

— Сегодня седьмой день, – прошептала я. – Обязательный обход. Но колокол?.. Почему я его не слышала?

— Он звонил, – Ливия побледнела, – когда ты была без сознания.

— У нас пара минут, пока они не зайдут к нам, – сказала я, лихорадочно оглядываясь.

— Куда его? – тут же спросила Ливия. – В шкаф?

— Они его первым делом проверят.

— Под кровать?

— Туда тоже заглянут.

Мы, не сговариваясь, уставились на узкий оконный проем. Шестой этаж. Под ним – отвесный обрыв, уходящий в туманную пропасть Обители.

— Это конец, – выдохнула Ливия. Ее ноги подкосились, и она опустилась на пол, белая до синевы.

Я метнулась к двери и высунулась наружу, пытаясь понять, сколько у нас времени. И тут дверь в соседнюю комнату со скрипом приоткрылась.

В следующее мгновение кто-то изнутри резко толкнул нашу дверь. Дерево ударило меня в спину и вытолкнуло в коридор. Я взмахнула руками и с трудом удержала равновесие. Потом выпрямилась, обернулась к растерянным наставницам, натянула на лицо самую безмятежную улыбку, на какую была способна, и поклонилась.

Алеста – высокая, сухощавая, с лицом, изрезанным морщинами, и цепким взглядом, который, казалось, мог пронзить даже каменные стены. Рядом стояла Кенна – более приземистая и суетливая, с маленькими, глубоко посаженными глазами, в которых светилась та же холодная преданность уставу Обители, что и у ее старшей коллеги.