Книга Чужак и не его Сновидица, страница 44 – Рина Белая

— Зарница, прошу… защити, – едва слышно прошептала я и позволила темноте снова сомкнуться вокруг.

Выстраивая новый проход, я действовала предельно осторожно. Почти не дышала, вслушиваясь в окружающее пространство. Но вокруг стояла глухая тишина. Помня о способностях чужака, я первым делом не просто огляделась по сторонам, а подняла голову, проверяя потолочные балки. Меньше всего мне хотелось, чтобы мне на голову свалилось тяжелое мужское тело.

Но вокруг было пусто.

Я решила попробовать не выходить из темноты полностью и с удивлением поняла: если не пересекать границу между сном и реальностью, мне не нужны долгие минуты, чтобы прийти в себя. Я достала из кармана письмо и, не выходя из темноты, осторожно протянула руку наружу и положила его на стол. Затем столкнула с края небольшую статуэтку гончей из черного оникса.

Сухой треск камня расколол тишину кабинета.

Я мгновенно отпрянула назад, затапливая пространство вокруг чернотой и стирая любые следы своего присутствия.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Выждав четверть часа, я отправилась на поиски профессора Уолла. Я закрыла глаза и начала по крупицам восстанавливать в памяти его образ: темные волнистые волосы, узкое лицо с четкой линией челюсти, прямой нос, светлая кожа, почти черные глаза.

Я тянулась к нему, надеясь, что отвлекающий маневр даст мне достаточно времени, чтобы оказаться рядом и вытащить его в Обитель.

А потом я увидела его.

Профессор Уолл лежал на полу со связанными за спиной руками. Его лицо, всегда собранное и строгое на лекциях, теперь казалось серым и осунувшимся. На виске темнела глубокая рана, и кровь уже растеклась по камню неровным пятном.

Он был совсем рядом. Всего в нескольких шагах.

Я подалась вперед и протянула руку, чтобы коснуться его плеча, убедиться, что он жив… И тут в дверном проеме мелькнуло движение.

Резкий щелчок взведенного механизма, темная фигура на пороге – и прямо в меня смотрит узкое стальное жало арбалетного болта. В следующий миг рука незнакомца дрогнула, и болт ушел в сторону, просвистев у самого моего уха. Тело сработало раньше страха – я просто рухнула на спину, мгновенно погружая себя во тьму.

Некоторое время я лежала в пустоте, уставившись в бесконечное «ничто». Сердце колотилось так сильно, что больно отдавалось под ребрами, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Перед глазами все еще стояли матовый блеск арбалетного болта и залитое кровью лицо профессора. Похоже, вытащить Гэвина будет гораздо сложнее, чем мне казалось в тишине нашей кельи. Теперь они знают, что мне нужен профессор, и будут ждать.

Значит, без чужака мне не справиться.

Мысль о нем тут же вызвала внутри глухое сопротивление. Мне не хотелось возвращаться к нему. Он был врагом. Существом без имени и родины, ворвавшимся в мою жизнь вместе со страхом и болью. Но профессор не мог ждать еще сутки, пока я справлюсь с своей ненавистью.

Я медленно выдохнула и потянулась к чужаку.

Чернота неохотно отступила, впуская в легкие холодный влажный воздух. На лицо упали первые капли дождя, мгновенно остужая разгоряченную кожу. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала на мокрой земле, глядя в низкое небо, затянутое тяжелыми тучами. Земля подо мной была холодной и неровной, острый камень больно впивался в бок, но сил пошевелиться не осталось.