Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 26 – Рина Белая

«Надо было попросить у Богини молочка перед уходом, — подумал он, — да было как-то… неловко, что ли».

Он вдруг отчетливо вспомнил вкус того молока — теплого, сладковатого, с легким намеком на ваниль. Вася сглотнул. Хотелось пить, а пить было нечего.

Он вздохнул, закрутил крышку. Термос полетел в рюкзак, заняв свое законное место. Вася окинул взглядом собранные вещи, кивнул сам себе:

— Ну что, неплохой набор для выживания.

Хотя, по правде говоря, тут Вася поскромничал. Для мужика из многоэтажки, который в поход и на рыбалку ездил с одним пакетом семечек, половиной бутерброда и верой в чудо — этот рюкзак был почти стратегическим запасом. С такой снарягой можно было не просто выживать — а жить с комфортом, пусть и посреди волшебного леса.

Вася закинул рюкзак на плечи и шагнул в лес. Рюкзак привычно потянул назад, и ребра тут же напомнили о себе ноющей болью — не сильно, но упорно, как старая обида, которую вроде бы простил, но до конца забыть не смог. Вася поморщился, поправил лямку и двинулся вперед.

Сначала лес был обычным — с кривыми березами, упавшими ветками и запахом прошлогодней листвы. Но чем дальше шел Вася, тем больше что-то неуловимо начинало меняться.

Деревья выпрямлялись, вытягивались ввысь, пока не стали напоминать молчаливые колонны древнего собора, увитые светом и тенью. Кроны смыкались высоко над головой, образуя зеленый витраж, сквозь который пробивался мягкий, рассеянный свет.

Листья больше не шелестели — они звучали. Легкий ветер рождал в них музыку — нежную, как отголосок арфы на грани сна.

Воздух стал прохладнее, чище. Он пах древесным соком, влажным мхом и пряными, чуть терпкими нотками холодного вина.

Это был уже не просто лес. Это был лес эльфов.

Поэты опасны. Никогда не проси у эльфа дорогу — он будет описывать ее в стихах полтора часа.

Вася шел, иногда останавливаясь — то передохнуть, то перекусить, то просто постоять, прислушиваясь к себе и лесу. С каждой такой остановкой рюкзак становился легче, а идти — почему-то тяжелее.

Тело Васи ну совсем не было предназначено для долгих пеших прогулок. Он был, по сути, человек-сидячий. Больше всего выносливости у него проявлялось перед телевизором. Он мог часами сидеть без устали, залипая в передачи и старые фильмы, переключая каналы с грацией мастера восточных единоборств. А тут — шаг за шагом, корни под ногами, спина тянет, ребра ноют. В горле пересохло, а термос был давно пуст — как и запасы бодрости. Все тело негромко, но уверенно протестовало, намекая, что такая эксплуатация, вообще-то, в трудовом договоре не значилась.

Вася остановился, тяжело опустился на поваленное дерево и, глядя в никуда, хрипло произнес:

— Ну все… Турист сдох.

В этот момент у него появилась вторая острая мечта — чтобы кто угодно, будь то волшебный гриб с кнопкой SOS или дятел, стучащий в эфир вселенной азбукой Морзе, подал сигнал спасателям. И те, как положено, вынесли бы из леса переоценившего свои силы бедолагу, а потом тихо доставили его прямо в госпиталь реальности.

Но чуда не произошло. Снова.

Он вздохнул, скинул рюкзак, вытащил пустой термос. Безнадежно потряс его — ни капли. Осмотрелся: вокруг простирался лес — неподвижный, пронизанный птичьими голосами. Они звенели в кронах, словно сам лес посмеивался над его жалким положением — не злобно, а с тем легким лукавством, с каким смеются старые деревья над споткнувшимся путником.