Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 74 – Рина Белая

Демон прищурился, провел когтем по списку, лениво пролистывая… и вдруг замер.

— Хм… тебя здесь нет, — его улыбка исчезла. — И вправду… турист.

Он посмотрел на Васю с недоверием.

— И что мне с тобой делать, турист?

Ответить Вася не успел. Демон хлопнул в ладони, и рядом с ним выросло существо, похожее на костлявого пса, запряженного в обугленную карету из чешуи, костей и черной стали.

— Экскурсию ему. До сортировочной ямы. Пусть посмотрит, что у нас тут к чему, — сказал демон и, повернувшись к Васе, снова ухмыльнулся:

— Не обожгись о гостеприимство, турист.

Карета тронулась с места. Дребезжащие колеса, скрученные из костей, застучали по ухабистой, растрескавшейся дороге.

Она проехала под низкой аркой, и сквозь решетчатое окно Васе открылась бескрайняя равнина — черная, выжженная, местами покрытая затвердевшими волнами пепла. Казалось, здесь когда-то кипел океан, а теперь осталась лишь корка. Из земли торчали изогнутые железные дуги, на которые были впряжены люди и не совсем люди. Они тянули за собой тяжелые плуги, лезвия которых вспарывали землю.

Тела пахарей были худыми, высохшими, обугленными. У одних не было глаз, у других — носа. Один тянул упряжь, зажав цепь в зубах: рук у него больше не осталось.

Над полем клубилась густая, вязкая пыль. Сквозь нее едва проступали высокие силуэты демонов, стоящих на постаментах. В руках у них были кнуты, сплетенные из черных жил, обмотанных шипами. При каждом взмахе воздух дрожал, как над раскаленным камнем, и со свистом рассекал спины тех, кто замедлился, оступился или просто остановился, чтобы отереть пот с лица.

Увидев, как кнут прошелся по спине бедолаги и услышав этот звук — влажный, хлесткий, как мокрая тряпка по камню, — Вася вжался в угол кареты, зажмурился и зажал уши. Он больше не хотел слышать ни стонов, ни ударов хлыста, ни хруста ломаемых под тяжестью ноши позвоночников.

Карета катилась дальше — скрипучая, неумолимая. И вдруг подпрыгнула на кочке. Вася машинально распахнул глаза.

И тут же пожалел об этом.

Перед ним раскинулся ад. Треснувший черный грунт, из которого поднимался дым. Алое небо, как мясо под содранной кожей, дрожало от жара. По обе стороны дороги, словно уродливые колонны, высились гниющие башни, сложенные из спрессованных тел — будто гигантские кирпичи из плоти и крови. На некоторых из них еще шевелилось что-то живое.

Над всем этим стоял смрад, такой густой, что он не просто щекотал нос — он лез в рот, в уши, в глаза. Пахло сгоревшей плотью, гниющим железом, страхом, пережеванным сотней чужих ртов.

Демоны парили над башнями, как воронье.

Вася вжался в стенку кареты, крепко прижав к себе рюкзак, словно тот мог спасти от ужаса вокруг.

Тело дрожало, под ладонями выступил липкий пот, а горло сжалось так, что каждый вдох давался с усилием. Где-то в глубине сознания всплыла старая, почти забытая молитва, — та самая, которую он когда-то шептал с бабушкой перед сном.

— Господи, помилуй… — зашептал он судорожно, едва слышно, будто боялся, что звук разозлит саму землю под ним.

И словно в ответ на его жалкий шепот, что-то страшное и уродливое ударило его в левый борт кареты. Это было существо, похожее на гибрид пантеры, осьминога и пожарного шланга. Оно вцепилось в бок, пытаясь сорвать крышу. Вася закричал и прикрылся рюкзаком, как щитом.