Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 76 – Рина Белая

Поднялся и, превозмогая боль, поскакал к Томе, размахивая рукой:

— Мужики! — крикнул он, — Да-да, это я к вам обращаюсь, минуточку! Есть диалог!

Существа, сражавшиеся с Томой, замерли, удивленно уставившись на Васю.

Пока они не поняли, что происходит, Вася добрался до Томы, схватил ее за запястье и потянул прочь.

Они метнулись к ближайшей двери, ведущей в здание — туда, где жарко, парно, гудит металл и шипят трубы. Вася втолкнул ее внутрь, сам ввалился следом и с грохотом захлопнул дверь. Запер все засовы, быстро огляделся и навалил на дверь ближайший железный рычаг — ну, чтоб наверняка.

После повернулся к Томе.

Она едва держалась на ногах. Волосы слиплись от крови и пота, лицо было измазано черной жижей и пеплом, губы пересохли. В глазах — неверие и изнеможение, будто она еще не осознала, что бой, длившийся, казалось, целую вечность, наконец-то закончился.

И завершил его не кто иной, как… Вася.

— Хреново выглядишь, — выдохнул Вася, не подумав.

Тома вскинула на него взгляд. И в этом взгляде было все: злость, ирония, усталость и опустошение. И вдруг она рассмеялась — хрипло, вымученно, но по-настоящему.

Она пошатнулась, меч зазвенел, скользнув по полу. Вася тут же подхватил ее под руку.

— Тихо-тихо, все… садись, — буркнул он, аккуратно опуская ее на пол, стараясь не задеть раны.

— Сейчас-сейчас… — прошептал он, скинул с плеч рюкзак и торопливо расстегнул молнию. Изнутри достал термос.

— Вот… Держи.

Он поднес термос к ее губам, как-то неловко, почти с извинением.

Тома сделала несколько жадных глотков, закрыла глаза — и вздохнула. Почти счастливо.

— Что это? — резко распахнув глаза, спросила она с удивлением.

— Термос, — немного растерянно ответил Вася.

— В термосе что?!

— А, это… ну… вода.

— Где ты ее достал? — взгляд стал острее.

Вася почесал затылок, криво усмехнулся и нехотя признался:

— Ну… просто… набрал. В пруду.

— Как у тебя все «просто», — фыркнула Тома, слабо усмехнувшись.

Вася недоуменно на нее посмотрел. Он искренне не понимал, что именно в его словах или действиях вызвало такую реакцию. А потом увидел — на ее щеках появился румянец. Живой. Почти здоровый.

Тома подняла руку, ту самую, где недавно зияла глубокая рана. Теперь кожа на ней медленно затягивалась. Плавно, мягко, будто вспоминала, каково это — быть целой.

— Ого, — только и смог выдохнуть Вася.

Он плотнее закрутил крышку термоса, чтобы не потерять ни капли этой чудесной воды.

Тома, чуть улыбнувшись, похлопала ладонью по полу рядом с собой — мол, садись уже, чего стоишь, как чужой. Вася послушно сел, все еще держа термос на коленях, как сокровище.

Тишина в помещении становилась почти уютной — насколько это вообще возможно среди шипящих труб, пара и скрипа железа. И вдруг сквозь эту адскую какофонию, раздался очень земной, очень человеческий звук — громкий и недовольный.

Тома прижала ладонь к животу.

— Прости. Я двое суток ничего не ела, — пробормотала она, извиняясь.

Вася моргнул. И вдруг вспомнил.

— Пельмени! — выдал он, будто только что нашел у себя выигрышный лотерейный билет. — Хочешь?

Тома сначала непонимающе уставилась на него, а потом рассмеялась — по-настоящему, искренне, от души.

— Пельмени?

— Угу. У меня есть пельмени. В рюкзаке. И котел вот, — он кивнул в сторону гудящего агрегата, от которого валил жар.