Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 78 – Рина Белая

Тома тут же поднялась, шагнула к котлу и без лишних церемоний сунула пальцы в воду. Вздрогнула от неожиданности — вода и правда была холодной, как будто только что растаял лед.

Склонившись над котлом, она опустила руку глубже и подобрала со дна пару пельменей. Достала их, осмотрела — холодные, плотные, покрытые легким слоем инея.

— А пельмешки-то бракованные? — усмехнулась она. Но в следующую секунду улыбка исчезла, взгляд стал серьезным, цепким. — Пельмени тоже в пруду подобрал?

Вася растерянно покачал головой.

— Нет, это… магия. Дракона Бориса.

Тома нахмурилась.

— Не знаю такого.

— Ну, имя у дракона на самом деле такое, что язык сломаешь — я даже выговорить не смог. Поэтому просто назвал его Борисом. Он вроде не возражал. Но дело не в этом… Я тогда попросил его заморозить пельмени, чтобы не испортились. Ну вот он и покрыл их каким-то своим волшебным инеем… Откуда мне было знать, что этот иней не тает вообще? Даже в кипятке!

Он осекся, сам понимая, как нелепо это звучит.

Она помолчала пару секунд, будто прокручивая в голове нехитрый план, затем вытащила еще несколько пельменей и ловко начала раскладывать их по углам помещения — между труб, под решетки, за обшарпанный щит.

Воздух начал быстро меняться. С каждой новой пельменной «закладкой» становилось легче дышать. Жар от котла больше не давил, пар рассеивался, с потолка перестало капать.

Тома выпрямилась, стряхнула с ладони ледяную крошку, окинула взглядом помещение и кивнула с удовлетворением:

— Вот теперь другое дело — хоть есть чем дышать.

Она снова подошла к котлу и без колебаний сунула руку в воду. Та потеплела, но все еще оставалась холодной. Тома вытащила еще горсть пельменей и бросила взгляд на Васю.

— Эти лишние. Сложи обратно в упаковку.

Вася послушно взялся за дело — торопливо начал заталкивать пельмени обратно в разодранную упаковку. Они обжигали пальцы холодом. Один выскользнул и упал на пол — Вася чертыхнулся тихо, поднял пельмень и обомлел.

Тем временем Тома скинула с себя одежду и, оставшись в одной порванной и испачканной кровью рубашке, шагнула в котел.

Лицо Васи вспыхнуло, как помидор. Он застыл с полуоткрытым ртом и упаковкой пельменей в руках. Глаза метались: котел, потолок, пол, труба… снова котел.

— Э-э… — попытался он, не зная, куда деваться, — ты ж… это…

— Спокойно, — бросила Тома, устроившись в котле, как в старой ванне. — Я не мылась с самого появления в аду. От меня пахнет хуже, чем от дохлого тролля.

Она откинулась на край котла, закрыла глаза и выдохнула с каким-то странным облегчением.

Вася все еще стоял, как вкопанный, с промороженной упаковкой в руках, чувствуя, как от одних только мыслей внутри становится жарче, чем было в котельной.

Тома позволила себе расслабиться — всего на минутку. Она медленно скользнула по стенкам котла чуть глубже в воду. Хоть немного тепла, хоть тень покоя — в аду это уже настоящее чудо.

Но ад не прощает слабости.

Через минуту она резко выпрямилась, быстро и деловито смыла с себя грязь, кровь и гарь, затем выбралась из котла. В два движения облачилась обратно в броню: ремни затянулись, застежки клацнули, чешуйки металлических пластин легли одна к одной.

Вася все это время стоял спиной к ней, как статуя, прижав к груди упаковку пельменей, будто щит.