Книга Безмолвный перевал, страница 54 – Александр Тамоников

Сзади три-четыре раза бабахнуло. Белуджи прицельно палили по моджахедам, те отвечали заливистым лаем автоматов. Стало быть, третья машина уже заехала в тыл.

«Зажмут! Зажмут гады!.. Как выбираться? — лихорадочно думал Богданов. — Неужели каюк?»

Под боком захрустел куст. Решение родилось в голове мгновенно. Полковник выхватил нож и бешено заколотил им, как тесаком, по стеблю. Растение сопротивлялось. Стебель-то не толще двух сантиметров, но не отрубишь, никак не поддается. Богданову почудилось, будто прошла минута, если не две, хотя пролетели всего-навсего пять секунд. Здоровенная щепка вонзилась в ладонь, вторая, размером поменьше, полетела в лицо, чудом не поранив глаз. Истязаемый куст сердито зашуршал и покатился прочь.

Богданов не знал, что это за растение. Знал лишь, это — одна из многочисленных разновидностей перекати-поле. Такие кустики со временем сами отламываются от корня и принимаются кататься по песчаным полям, подгоняемые ветром. А ветер здесь, в Афганистане, дует всегда. Есть пустыни безветренные. Говорят, таково побережье Красного моря, где сутками нет ни малейшего движения воздуха, отчего люди и животные медленно задыхаются, точно запертые в печке. Регистан не таков, тут воздух останавливается крайне редко, а вершины барханов почти круглосуточно «курятся». Неудивительно, что перекати-поле вприпрыжку понеслось в сторону боевиков.

В этом и состоял план Богданова. Полковник хотел отвлечь внимание боевиков. Сработало. От неожиданности они перестали бить по нашим позициям и обстреляли кувыркающийся куст, который приняли за выскочившего из песка человека.

— Ну-ка, по «эфке»! — крикнул полковник ребятам.

Те проворно достали лимонки, иначе «эфки», и одновременно с командиром метнули в сторону ближайшей машины. Три взрыва вздыбили песок. В ответ послышались возгласы, крики, стоны. Спецназовцы высунулись из укрытия и открыли прицельный огонь. На вершине бархана оживился Зуйков, воспользовавшись тем, что по нему никто не бьет, и начал работать по раскиданному противнику.

Внезапно острый слух командира уловил незнакомые голоса. Обернувшись, полковник замер от неожиданности. Всего в двух десятках метров, в понижении, среди чахлых зарослей кустарника, замелькали характерные очертания чалмы. И еще одной… и еще… Как три противника смогли незамеченными проникнуть вглубь расположения отряда, оставалось загадкой. Но времени на размышления не было.

Мгновенно оценив ситуацию, Богданов тронул за плечо Уфимцева. Вместе они выползли из своих окопчиков и нырнули за кочки, стремясь уйти из-под возможного обстрела. Сейчас противник сильно потрепан, так что Дорохин, Дубко и Лепилин прекрасно справятся сами; зато в тылу происходит что-то непонятное.

Воздух разорвала автоматная очередь. Нет, бьют в другую сторону. Куда? Судя по всему, враги видели только белуджей и не подозревали о приближении спецназа. Проводники держались молодцом. Патронов зря не тратили, но в то же время не прекращали лупить, причем весьма осмотрительно давали понять противнику, что в ложбинке между барханами не один боец схоронился, а несколько. Это заставляло душманов сосредоточиться на укрытии Балоха и Сирдара.

Ситуация сложилась патовая: противник, оказавшись в центре позиций, создавал серьезную угрозу для группы «Дон». Во-первых, «душки» могли в любую минуту разделаться с белуджами, к которым подползали все ближе. Во-вторых, русские, целясь по бандитам, чего доброго, зацепили бы своих. Богданов с Уфимцевым решили не стрелять; они подползли как можно ближе и, пользуясь кочками в качестве прикрытия, метнули по гранате в заросли, после чего вжались в землю.