Книга Безмолвный перевал, страница 84 – Александр Тамоников

Пасть слегка приоткрыта, обнажены клыки. В неподвижном взгляде безудержно бушует свирепость. Могучие мышцы вздулись от напряжения. Изгиб спины и вздыбленная холка зрительно увеличивают массивность передней части скульптуры, чем подчеркивают исходящую от хищника угрозу. Поясница и задние лапы застыли в позе, как у животного, готовящегося к прыжку. Контраст между крупной передней и легкой задней частями скульптуры помогал увидеть тончайший баланс между мощью и грацией большой кошки.

Идеальные пропорции и точные, пластичные линии статуи, достигавшей в высоту метров двух, а в длину, навскидку, до пяти, свидетельствовали об исключительном мастерстве камнерезов. Стилизовано, конечно, анатомически не вполне верно, однако все равно было ощущение, будто еще чуть-чуть — и каменный охотник оживет, спрыгнет вниз и растерзает ничтожных людишек.

Присмотревшись, Богданов заметил, что по цвету и текстуре лев отличается от песчаника, из которого были склоны Сарвара. То есть создали скульптуру не здесь, его высекли из иной породы, более темной и гладкой, в каком-то другом месте, а после водрузили на возвышение. Британский лев? Отнюдь, англичане нигде и никогда не возводили ничего, хотя бы отдаленно похожего. От причудливого творения человека веяло античностью. Резец гениального скульптора создал грозного стража за сотни или даже тысячи лет до Магомета и Христа.

Где жил ты, безвестный талант, прежде чем приехал в Белуджистан украсить львом это ущелье? Быть может, в Бактрии, Персии, Урарту или — почему бы нет? — в самой Ассирии. Какая причина пригнала тебя и твоих рабочих в Сулейманы, где не ступала нога человека? Пожалуй, в ту эпоху Сарвар отнюдь не был безлюдным, напротив, по нему пролегал оживленный торговый тракт, одна из веток легендарного Шелкового пути, по которому без устали с востока на запад и с запада на восток двигались китайцы, халдеи, евреи и прочие народы древности. Оттого-то безвестный, но, несомненно, могучий владыка повелел воздвигнуть здесь символ своего господства над этими землями.

В бинокль удалось разглядеть бесчисленные мелкие выбоины на груди статуи и ниже, в созданной природой каменной колонне, на которой статуя стояла. «Картечь, — догадался полковник. — Сто лет назад через ущелье шли англичане и, завидев льва, решили забавы ради обстрелять его картечью».

Выплевывая слова, белудж зачастил проклятиями по адресу языческого идола. Страх проходил, уступая место озлобленности. Богданов не попытался переводить, смысл и без того понятен. Поток гневных речей проводника прервался другим неожиданным событием.

Кто бы мог подумать, что афганские ущелья полны пугающей мистики?

Признаться, спецназовцам тоже сделалось не по себе, когда древняя статуя издала утробный рык. Чудовищный, громогласный, порожденный нутром фантастического монстра, а не какого-либо реального животного. Эхо подхватило леденящий кровь звук и понесло его раскаты вдоль каменного коридора. Со склонов посыпались струйки песка.

Не понимая, что происходит, Богданов против воли сбавил скорость. Второй «уазик» тоже замедлил движение. Мужики лихорадочно крутили головами чуть ли не на 360 градусов, пытаясь увидеть источник звука, но рычание явно исходило из недр скального массива. Сирдар вжался в сиденье, его лицо покрылось испариной, губы шевелились, тихо повторяя: «Дэвы, демоны!» Пальцы проводника ощупывали сквозь одежду нагрудный талисман. Кто о чем, а вшивый о бане: Богданов, стиснув зубы, вцепился в баранку в ожидании атаки нового сверхоружия, поставленного боевикам американцами. Командир был на сто процентов уверен, что дикий рев издается пушкой, ракетой или какой-нибудь другой фиговиной, способной разметать «уазики» по всем Сулейманам.