Книга Безмолвный перевал, страница 90 – Александр Тамоников

— Какова гора, таковы и звери, — ответил ему Богданов, приветливо улыбаясь.

Вячеслав Антонович не старался подражать белуджу и напускать на себя излишне строгий вид. Полковник научился в общении с людьми оставаться самим собой, вести себя привычным образом. Пускай кого-то удивят твои маленькие странности (а они у каждого найдутся, если смотреть со стороны), зато естественность располагает к доверию. Пяти минут хватает, чтобы понять, ведет ли человек себя так, как всегда.

Шахбаз тоже дернул уголком рта, изобразив улыбку, глаза же генерала весело смеялись. Повстанца позабавила умело ввинченная в разговор пословица. Он довел спецназ до убежища, по пути рассказывая о произошедшем в кишлаке.

— Аламанщики! — ругался генерал.

Аламаном у афганских народов называется грабительское нападение кочевников на кишлаки, отсюда аламанщики — грабители, промышляющие подобным позорным ремеслом.

Никто из повстанцев не пострадал, но везение тут ни при чем. Белуджские бойцы приняли меры предосторожности. На подступах к лагерю территорию, по обыкновению, патрулировали пастухи. В тот день соглядатаем была десятилетняя девчушка, пасшая верблюда. У белуджей женщинам и девочкам разрешается пасти скот, поэтому моджахеды ничего не заподозрили и решили проследить за девчонкой, чтобы изучить окрестности Кулалы. Учуявший людей бактриан заревел. Раскрытые бандиты в ярости открыли огонь. Пулемет разорвал верблюда в клочья, но девчонка успела сбежать целой и невредимой, предупредив о приближении противника.

Она подробно описала вооружение душманов. Умненький ребенок не привык привирать и фантазировать, когда дело касалось разведки, поэтому в лагере не на шутку встревожились. На Кулалу надвигался многочисленный, прекрасно вооруженный отряд. Между тем в кишлаке на тот момент находилось совсем немного бойцов, девять из тридцати, остальные ушли в поход; да и по части оружия повстанцы всегда уступали моджахедам. Вот почему отстоять селение не удалось бы. Его вынужденно оставили врагу, организованно отступив, а заодно соорудив несколько взрывоопасных «сюрпризов» на ближних подступах. Минировать весь кишлак белуджи не стали, понадеявшись на возвращение в родные пенаты. Местоположение Кулалы — на плато у самого ущелья Гхазиз — слишком уж выгодное, чтобы отказываться от такого первоклассного лагеря.

— Почему же оттуда ушли люди? — поинтересовался Богданов. — Я слышал про отравление воды.

— Вода стала заразной во всех колодцах сразу, — посетовал полевой командир. — Кто выпьет, сразу заболевает. Скажи, шурави, лекарства можешь достать? Лекарства сильно нужны, а то нам приходится по старинке окуривать больных дикой рутой спелани.

Полковник догадался, что речь идет о вспышке холеры. Здесь это стихийное бедствие, пострашнее песчаной бури. В восьми колодцах из десяти вода заражена микробами. Довольно долго холера составляла страшную проблему для советских солдат. Почти пять лет армию не могли полноценно обеспечить водой, потребности покрывали только наполовину, остальное подвозили из местных источников, зараженных фекалиями. Заболеваемость в ту пору зашкаливала. Попил боец из арыка — и неделю провалялся пластом с недугом, который неопытный или безответственный фельдшер не представляет, как лечить, принимая инфекцию за диарею, малярию или москитную лихорадку.