Книга Безмолвный перевал, страница 96 – Александр Тамоников

Мины страшили Богданова не смертью. Страшнее всего остаться калекой, без рук, без ног. Уж лучше погибнуть, чем вернуться домой обрубком. Вспоминалось полковнику одно полотно братьев Ткачевых «Май 1945». Окончанию войны посвящены десятки, а может, и сотни замечательных картин, но эта…

Цветущий весенний сад, и в нем — фронтовик с обветренным лицом. На груди боевые награды, виден орден Славы III степени, медали «За отвагу» и «За победу над Германией». Но не они бросаются в глаза, в первую очередь твой взгляд приклеивается к заправленному в ремень левому рукаву гимнастерки. Сделала война бойца одноруким калекой. Дочка повисла, счастливая, на уцелевшей батькиной руке. Девчушке все равно, каким вернулся отец, главное, что дома. Старушка-мать не обняла, стоит в отдалении, ощупывая сына взглядом. И рада, что жив, и в то же время больно ей прикоснуться к своему изувеченному ребенку. Жена еще дальше, опустила лицо, нет у нее сил посмотреть на мужа, не таким она его годами ждала.

При слове «мина» Богданову всякий раз виделась эта трагичная, наполненная болью сценка.

Сложись ситуация критическая, «дончане» той тропой пошли бы смертниками — за страну и за тех парней, что завтра отправятся брать Джавару. Но сейчас голову в петлю совать нет нужды, у спецназа остается выбор. Другие тропы Богданов забраковал не глядя. Нечего тратить время на их проверку, будем пробиваться через ущелье.

— И пробьемся! — твердо заявил он генералу повстанцев.

— Ты скор в решениях, — одобрил белудж.

— Не хочу, чтобы было как в той поговорке: пока раздумывал, бурдюк стащили.

Генерал сверкнул выпученными глазами, осклабился. Мысли о крепкой драке приводили его в восторг. Не меньше радовало и то, что русские тоже не из пугливых и не увиливают от потасовки. Воспользовавшись воодушевлением Шахбаза, полковник спросил себе проводника, который поможет взойти на ближайшую возвышенность, чтобы спецназовцы оттуда изучили в бинокль кишлак и его окрестности, но при этом не маячили бы перед наблюдательными постами душманов. Ясен пень, бандиты тоже расставили людей по вершинам вокруг плато, чтобы контролировать подступы к лагерю.

Генерал безоговорочно согласился, и один из его сподручных — тощий остроносый Акбар повел группу «Дон» до удобной обзорной точки. Спецгруппа двигалась в полном составе; Богданов хотел, чтобы все бойцы осмотрели сверху кишлак, который через час-другой придется атаковать.

Лишенные всякой растительности, островершинные хребты окружали долину. Спецназ поднимался на одну из вершин, сдвоенную, оттого схожую с бактрианом и получившую за это название Буура, то бишь «Верблюд». Перемещались осторожно, медленно. Белуджи знали, где примерно находятся наблюдательные посты противника, но не было полной уверенности, что Буура тоже безопасна. Акбар пояснил, что главный НП у них на склонах Мурдара, оттуда лучший обзор, в том числе хорошо просматриваются «бока Верблюда», так что лишний раз голову не поднимешь.

По знаку Акбара с какого-то момента бойцы пошли, согнувшись в три погибели, а затем так и вовсе поползли, прижимаясь к земле, словно ящерицы, и укрылись за нагромождением валунов. Пронесло! Тощий знал, как не попасться на глаза вражескому дозору. Восхождение заняло полчаса. Вскоре на склоне отыскалось удобное местечко, где спецназовцы по примеру Акбара растянулись и принялись разглядывать окрестности.