Книга Груз с особой печатью, страница 3 – Александр Тамоников

Им повезло. Едва они появились на КПП при выезде из города и объяснили дежурному, что им требуется, как попутная машина, следовавшая в нужном им направлении, появилась у шлагбаума.

— Да куда же я вас посажу? — начал отнекиваться водитель, когда Шубин попросил подвезти его и товарищей. — У меня полный кузов ящиков с боеприпасами. Не положено мне людей перевозить при таком грузе. Мне за такие дела не просто выговор влепят, а под трибунал отправят за нарушение техники безопасности. Были бы вы один — другое дело. В кабине уместились бы. А в кузов никак нельзя. Снаряды там.

— Что ты заладил — снаряды, снаряды, — подступил к водителю Теплицын. — Мы тут каждый день рискуем. Снаряды и сверху, и снизу, и со всех сторон. Так что же — теперь на одном месте топтаться и ждать, когда все закончится? Этак мы и войну не выиграем.

— Давай, браток, подвези, — присоединился к другу Савенков. — Ты нас за километр до села высадишь из кузова. Дальше мы пешком пойдем. Никто и не узнает, что ты вез кого-то. А командира нашего в кабину посади. За это тебя никто ведь ругать не станет, что человека подвез.

— Имей совесть, подвези, — насели на водителя и Вальцов со Ждановичем. — Нам без разницы, на чем сидеть. На ящиках с боеприпасами, так на них. Лишь бы ехать. Наступление ведь не сегодня так завтра начнется, а мы тут застряли. Из разведки мы возвращаемся, понятно тебе?

Водитель еще немного помялся, но потом все-таки согласился.

— Ладно, лезьте в кузов. Но если что, я вас, как и договорено, высажу раньше.

— Высадишь, высадишь, — радостно согласились разведчики, забираясь в грузовик. — На все согласны, только подвези.

Шофер оказался общительным и, увидев на Глебе немецкий мундир, поинтересовался, для чего это он его нацепил?

— Так получилось. Разведчики мы, — коротко пояснил Глеб и, повернувшись к окну, стал смотреть в темноту на едва различимые силуэты деревьев, обступивших дорогу с обеих сторон.

Но шофер не отставал и все расспрашивал Глеба о том, куда ходили на задание да как очутились так далеко от своей части. Шубин отвечал неохотно, отделываясь короткими и ничего не говорящими фразами. В конце концов, водитель отстал и тоже замолчал, закурив папироску и открыв при этом окно.

— Разве можно курить? — повернулся и строго посмотрел на шофера Глеб.

— Нельзя, — честно ответил тот и, сильно затянувшись пару раз, погасил папиросу. — Но иногда так хочется, что сил нет терпеть. Да и уснуть за рулем боюсь. Когда сильно устаю, приходится пару затяжек делать, чтобы взбодриться. Вторые сутки без сна мотаюсь, — пояснил он. — Ты разведчик и должен понимать, что значит не спать.

— Понимаю, — кивнул Шубин. — Сам трое суток толком не спал, — вздохнул он.

— Так ты поспи чуток, пока едем, — добродушно заметил водитель. — А как подъезжать станем, я разбужу.

Глеб в знак благодарности кивнул, устроился удобней, прислонился головой к стеклу и добросовестно попробовал вздремнуть. Но едва он закрыл глаза, как перед его мысленным образом возникли все, кто остался их прикрывать и погиб. Сначала — Астафьев, а за ним и остальные ребята. Все вставали перед ним как живые. Они что-то говорили ему — кто с улыбкой и смехом, кто-то серьезно и даже сердито. Но что именно — Глеб никак не мог разобрать. Он видел только, как шевелятся губы, но не слышал слов. Да ему и не нужны были слова, чтобы понять — они просто пришли попрощаться с ним. Там, где они погибли, — не успели, а вот теперь — пришли.