Книга Груз с особой печатью, страница 32 – Александр Тамоников

Глеб помолчал, ожидая вопросов, но все отчего-то молчали. Наконец, Чичхавидзе сказал:

— Товарищ капитан. Думаю, что выскажусь за всех, если скажу: какие могут быть сейчас вопросы, когда мы даже не знаем, где мы и что вообще следует делать? Вы уж нам сами поясните.

Глеб снова окинул взглядом всех, кто стоял перед ним. Тут были мужчины самого разного возраста и с разным жизненным опытом — от двадцатилетнего Жорика Чичхавидзе, который только недавно окончил школу, до умудренного жизнью доктора Карелина, который им всем годился если не в отцы, то в старшие братья. А была еще и девушка — и это, как ни крути, был особый случай. С женщинами на войне всегда сложнее. А тут, в горах, тоже была война, хотя и врагов никаких видно не было, да и непонятно — кто они, эти враги, и откуда могут появиться.

— Я так думаю, что для начала нам всем не мешало бы привести себя в порядок и что-нибудь поесть, — сказал Глеб и добавил, улыбнувшись: — На голодный желудок не стоит ждать разумных идей даже от командира.

В еде недостатка не было, так как в самолет были погружены ящики с консервами и другими продуктами, которые надо было доставить в части 18-й армии. Развести костер тоже можно было без проблем. Собранные сучья хотя и были влажными от снега, но легко разгорелись, едва их полили бензином. Сварили в двух котелках похлебку, а еще в одном растопили снег и заварили чай.

— Красота… И вокруг красота, и в ложке красота, — с нескрываемым удовольствием дуя на горячую мясную похлебку, заметил Семен Чучалов. — Если бы не знал, что идет война, то представил бы себя в этаком студенческом походе в горы.

Молодежь согласилась с ним, одобрительно кивая и поддакивая, а старшее поколение в лице доктора Карелина, летчика Лешакова и капитана Выдрина предпочла промолчать. Глеб тоже промолчал, но не потому, что был не согласен с Иваном, а потому, что задумался и не слышал, что сказал Жаров.

А думал Шубин о том, как им быть с грузом в самолете. Груза было там немало, и на себе его они точно не могли унести, даже если бы соорудили что-то вроде саней и решили тянуть их. Спуск с горы им предстоял нешуточный. Он и ночью подозревал, что самолет рухнул не в самом удачном в этих горах месте, а теперь, при свете солнца, это стало окончательно ясно. Вокруг было полно кустов и деревьев. Просто удивительно было, что самолет не врезался в скалу, которая находилась от них сейчас в каких-то двухстах метрах, а умудрился сесть на участок, не покрытый деревьями. Словно какое-то провидение сохранило их всех от гибели и не позволило самолету рухнуть с большой высоты на камни и деревья.

«Лешаков и вправду отличный пилот, — думал Шубин. — Но каким бы замечательным пилотом он ни был, он никак не мог знать, что делается внизу. Было темно, и снег полностью залепил окна. Садились, можно сказать, вслепую. Так что мне опять повезло. Хотя — почему мне? Нам», — поправил сам себя Глеб.

Им и вправду повезло, если не считать того факта, что теперь взлететь они никак не могли. Кроме того, что не было места для разбега и взлета, за ночь шасси самолета основательно занесло снегом, а к утру, когда ударил морозец, они и вовсе оказались в снежно-ледяном капкане.

Оставалась надежда, что капитан Выдрин сможет по рации связаться с одной из частей, которая могла находиться неподалеку от места падения самолета. Тогда к ним вышлют помощь, и груз с самолета будет перенесен вниз. А если нет? Если связь не удастся наладить?