Книга Груз с особой печатью, страница 29 – Александр Тамоников

Глеб осмотрелся по сторонам и, определив себе удобное для наблюдения место между камнями неподалеку от самолета, куда ветер не так задувал снег, устроился охранять покой своих спутников. Но долго сидеть без движения было холодно, да к тому же Глеб начал дремать. Глаза сами собой закрывались и сразу же приходили разного рода видения. Поэтому, чтобы не уснуть окончательно, он вышел из своего укрытия и стал ходить вокруг самолета, размышляя о ситуации, в которую они все попали.

А находились они сейчас в таком положении, что им могли угрожать не только люди, но и сход снега и лавины. Ну как снег от такого ветра начнет двигаться вниз? Пока они спят, их накроет лавиной, и тогда все просто-напросто не проснутся, задохнувшись под толстым слоем снега.

Еще хуже — если их самолет потащит дальше вниз, и он свалится с высоты в какую-нибудь пропасть. Наверняка тут есть пропасти. А постовой все-таки сможет вовремя всех предупредить, и у них будет возможность избежать гибели.

Потом мысли Глеба вернулись к ситуации, в которой он оказался вместе с попутчиками, и он вспомнил, что как раз перед тем, как им упасть, он размышлял о превратностях судьбы и неизвестности бытия. Вот она и случилась, та самая неизвестность, о которой он думал. И непонятно было, как теперь все у них сложится. Скоро ли они попадут, куда им следовало попасть? Или, может, им суждено было застрять в этих горах надолго? А ведь была еще и третья вероятность — остаться тут навсегда. Тут, в этих незнакомых и чужих горах, не обязательно быть убитым кем-то. Вполне хватит просто заблудиться, не найти дороги, ведущей к людям, или спуска в долину, сорваться и упасть в занесенную снегом расселину, замерзнуть ночью, обессилеть от голода и быть съеденными волками… Перечислять ситуации можно было бесконечно. В горах, да еще и зимой, все может случиться.

За размышлениями Глеб не заметил, как миновало время, и к нему подошел, чтобы сменить его на посту, Выдрин.

— Куришь, капитан? — спросил он. — Мои спички отсырели. Никак не получается прикурить.

— Не курю, но у меня есть трофейная зажигалка, — ответил Глеб. — Я на спички никогда не надеюсь, поэтому всегда ношу с собой или «Катюшу», или такую вот «Вдовушку», — достал он из кармана немецкую бензиновую зажигалку.

— Ага, про «Вдовушку» и я слышал, — взял из рук Глеба зажигалку и кивнул, поблагодарив, Выдрин. — Фирма IMCO отличные зажигалки еще до войны выпускала. Работают безотказно, потому и прозвали их вдовушками, — рассмеялся он. — А вот про «Катюшу» не слышал.

— Да это самоделка, огниво такое, — стал пояснять Глеб. — В гильзу от винтовки вставляют фитиль из толстых нитей. При надобности трут зажигают с помощью огнива. Мы, разведчики, когда идем на задание, всегда берем с собой такой трут, а к нему в довесок напильник с крупной насечкой и кремень. Огонь от такой зажигалки не дымный и запаха не имеет, а потому не выдаст местонахождение разведчика или группы.

— Буду знать, — раскурив сигарету, ответил Выдрин. — Иди, капитан, отдыхай.

Но Шубин не успел уйти, потому что из самолета к ним спустились Лешаков и Карелин.

— Не уходите, Глеб, — остановил капитана доктор. — Надо поговорить. Вот Тимофей Ильич мне сейчас предложил, как старшему по званию, с вами обоими поговорить.