Книга Груз с особой печатью, страница 26 – Александр Тамоников

— Все живы? — как ни в чем не бывало бодрым голосом поинтересовался штурман, показавшийся в дверях пилотской кабины.

— Вроде все, — ответил за всех капитан Чучалов.

Он первый встал и теперь помогал встать Наденьке, которая запуталась в ремешках и ткани упавшего на нее сверху и почему-то не сложенного, как полагается, парашюта.

— Почему у вас в салоне такой беспорядок? — возмутился шифровальщик, обращаясь к летчику, который показался в дверях кабины.

— Это ты не у меня спрашивай, — ответил тот с обидой в голосе. — Я на этом самолете первый раз лечу. Мой — на ремонт поставили, а этот — дали взамен, чтобы вас и груз до места назначения доставить. Скажите спасибо, что живы все остались. Черт бы побрал и эту непогоду, и всех, кто нас заверил, что успеем добраться до начала метели, — проворчал он, пробираясь к выходу.

Как выяснилось через несколько минут, самолет упал, а вернее, с большим трудом, стараниями пилота и штурмана сел в каком-то ущелье. Кругом Шубин и его попутчики видели только заснеженные вершины и лес.

— Если бы не деревья и не Тимофей Ильич, то точно бы разбились. Не дожили бы до нашей скорой победы, — философски заметил штурман Жаров. — Такого аса, как наш пилот, еще поискать надо, — продолжил он наставительным тоном, повернувшись к медсестре и доктору, которые стояли рядом с ним. — Если бы не ранение в самом начале войны, он бы сейчас столько фрицевских самолетов посбивал, что сам Александр Иванович Покрышкин за ним не угнался бы.

— Иван, хватит тебе чепуху молоть, — прервал болтовню штурмана Лешаков. — Пойдем лучше глянем, что у нас с самолетом.

— А что мы можем с вами сейчас в этакой темноте рассмотреть? — спросил Жаров, но послушно последовал за своим командиром.

— Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовался у них Семен Чучалов. — Хотя в самолетах я ничего не смыслю…

— Идемте, посветите нам фонарем, — согласился на помощь Лешаков. — А остальные далеко от самолета лучше не отходите, — добавил он. — Мало ли что. В горах опасно просто так разгуливать даже в дневное время. А уж в темноте тем более. А уж зимой — так и вовсе… Всегда есть риск провалиться в расселину, прикрытую снегом.

Услышав его предупреждение, Наденька, которая на несколько шагов отошла от Карелина, быстро вернулась обратно и, наклонившись к самому его уху, чтобы никто не слышал, что-то прошептала ему. Тот в смущении откашлялся и громко попросил всех мужчин на время отвернуться.

— Да чего уж там, давайте все вернемся внутрь самолета, — предложил капитан Выдрин. — Все равно, как мне кажется, до рассвета мы ничего предпринять не сможем.

Все так и поступили, потому как оставаться на холодном и колючем от снега ветру никому не хотелось. Вскоре в салон вернулась Наденька, а следом за ней и летчик со штурманом и Чучаловым.

— Ни черта не понятно, какие на корпусе имеются повреждения, — с досадой произнес Лешаков. — Придется дожидаться утра, а там будет видно, что и как. Эх, взять бы этих диспетчеров да за такие прогнозы в кутузку посадить. Все нормально, все нормально. Успеете долететь, метель только к утру начнется. Вот и успели. — Пилот снова выругался.

— Тимофей Ильич, у нас тут дама, — напомнил ему Чичхавидзе и указал на Наденьку.

— Ничего, я привычная, — несколько смутившись, ответила девушка.