Книга Груз с особой печатью, страница 41 – Александр Тамоников

— Конечно, — ответил тот и добавил: — Все, разговор окончен. Идем, а чтобы не идти налегке, возьмем с собой и что-нибудь из самолета. Я видел в салоне несколько носилок для переноски раненых. На них сложим… Ну, например, мешки с почтой. Они ведь выдержат по нескольку мешков? — вопросительно посмотрел он на Карелина.

— Да, конечно. Носилки крепкие. До ста килограммов выдерживают.

— Вот и хорошо. Значит, пару штук носилок мы можем вполне с собой взять.

Сделали, как решили — загрузили пару носилок. Сложили на них груз, килограммов по восемьдесят на каждую, примотали все для верности веревками и вышли из лагеря. Джозеп шел впереди, показывая дорогу. За ним шли с носилками Шубин и Чучалов, Георгий и Жаров. Наденька шла замыкающей. До места, где они повстречались с Липой, шли уже знакомым путем, потом Джозеп остановился и что-то произнес, повернувшись к Шубину.

— Он говорит, — перевел Жорик, — что дальше надо будет подниматься в гору по тропе и ступать только шаг в шаг за ним. Тропа в этом месте очень узкая, и под снегом ее сейчас плохо видно. И если ступить в сторону, то можно сорваться и соскользнуть вниз. Снова подняться потом будет трудно.

— Но как же мы пойдем за ним след в след, если у нас с собой носилки? — удивленно посмотрел на Чичхавидзе Жаров. — Не оставлять же нам теперь груз тут. Надо как-то нести, раз уж мы взяли его с собой.

— Придется рискнуть, — согласился с ним Шубин. — Если по этой тропе пройдут потом и лошади, у которых, в отличие от нас, четыре ноги, то должны пройти и мы с носилками.

Жорик переговорил с Липой, и тот молча кивнул, соглашаясь с доводами Шубина. Затем он повернулся и неторопливо, чтобы остальные успевали идти за ним, пошел вперед. Все потянулись следом за ним. Вскоре тропа, которая шла вдоль горы с одной стороны и обрывалась в неглубокое, но ущелье — с другой, начала круто поворачивать. Перед Глебом и остальными предстала невысокая каменная гряда, за которой были видны занесенные снегом соломенные крыши домов. Еще немного, и подошли к очищенной от снега площадке перед довольно высоким каменным забором, за которым, собственно, и находился поселок.

Навстречу им вышла женщина. На вид ей было около тридцати лет или чуть больше, но серьезное, даже суровое выражение черноглазого лица делало ее старше. Она подошла к Джозепу и, покосившись на пришедших с ним людей, что-то тихо ему сказала. Тот так же тихо ответил, и после его слов лицо женщины несколько смягчилось, разгладилось и стало приветливей и симпатичней. Она сделала приглашающий жест рукой и что-то произнесла чуть сипловатым, но приятным голосом.

— Она покажет нам, куда можно отнести носилки с грузом, — перевел Чичхавидзе.

Женщина, которую Джозеп назвал Магдой, легко ступая, пошла вперед, поманив всех за собой одним только взглядом. Она привела всех к одной из пустующих хижин и, указав на нее рукой, сказала, глядя на Георгия, как на переводчика:

— Несите все внутрь. Там все будет в сохранности. Хозяева не вернутся в горы до весны.

— Ну, до весны, я думаю, мы все сможем забрать, — ответил ей по-чешски Жорик.

Пока они сгружали с носилок груз в единственную комнатушку хижины, Джозеп, подозвав к себе Магду, стал о чем-то с ней совещаться. Та поначалу качала головой, видимо, не соглашаясь с ним, но потом махнула рукой, что-то резко сказала и ушла в одну из хижин.