Книга Груз с особой печатью, страница 54 – Александр Тамоников

— Понятно, — нахмурился Шубин.

— Товарищ капитан, а зачем мы все эти вопросы ему задаем? — не понял Жорик. — Нам-то что за дело до тех бандитов?

Спросил и осекся, встретившись с тяжелым и осуждающим взглядом Шубина.

— Оно, конечно, все это безобразие… — пробормотал, словно извиняясь за свои вопросы, Чичхавидзе. — Но что мы можем сделать? Нас мало, а беглых, как я помню, Джозеп говорил — не меньше двадцати, что ли. Да и эти горы мы не знаем…

— Спроси у него, не знает ли он, где могут прятаться бандиты? — словно бы и не слыша оправданий Жорика, попросил Шубин.

Георгий спросил, и подросток так активно покачал головой, что стало понятно и без слов, что никто не знает, где могли бы скрываться бандиты. Но потом он все-таки что-то сказал и при этом посмотрел на Жорика.

— Он говорит, что у него есть предположение, где они могут быть. А еще он спрашивает, зачем нам надо знать, где можно найти этих недобитков? — перевел Жорик и добавил: — Про недобитков это не он, а я сказал.

— Послушай, Георгий… — начал было говорить Шубин, но вдруг выругался, замолчал и нахмурился, отвернувшись.

— Вы что же, хотите помочь местным избавиться от бандитов? — понял молчание Глеба Чичхавидзе и, воодушевленный своим предположением, добавил: — Было бы здорово. Но разве мы сами сможем? Может, было бы лучше рассказать о них в части, когда мы туда доберемся, и тогда в горы послали бы отряд, чтобы он разобрался с этими венгро-немцами. Например, СМЕРШ. Они ведь обязаны…

— Никто никого сейчас, перед наступлением, не станет никуда посылать, — с досадой произнес Шубин. — Думаешь, я не понимаю, что и нам вмешиваться во все это сейчас тоже не стоит? Нас мало, и вообще нам надо срочно попасть до начала наступления в свои части. Но… Ладно, — махнул он рукой, словно приняв решение. — Спроси Петера, во сколько мы завтра сможем выйти?

Чичхавидзе не сразу перевел вопрос Шубина парнишке. Некоторое время он молчал, глядя исподлобья на Глеба, словно о чем-то размышляя или желая спросить, но не решаясь. Потом все-таки задал вопрос и перевел ответ Петера:

— Говорит, пойдем не раньше девяти утра. Раньше никак не получится.

— Ну хорошо, — вздохнул Глеб. В девять так в девять. — А сейчас мы дадим ему что-нибудь поесть. Пускай идет к матери, отнесет еду.

Но мальчишка оказался весьма любопытным и сразу же вернулся обратно, как только отнес матери все, что ему дали из еды.

— Можно я с вами посижу? Вы ведь еще не ложитесь спать, — попросил он, и Георгий с удовольствием перевел его просьбу всем, а заодно подвинулся, давая Петеру место рядом с собой.

Ужин накрыли прямо на сеновале, расстелив на соломе брезент, который прихватили из самолета и который потом должен был послужить еще и всем постелью. Неподалеку на дворе с позволения хозяйки, которая была им благодарна за переданную провизию, развели костер и на нем вскипятили воду в большом котелке. Высыпали туда из банок кашу с мясом и ели получившееся варево как похлебку.

Петер, к которому, как к местному жителю, у всех было много самых разных вопросов, отвечал на них охотно и сам тоже задавал так много вопросов, что в конце концов Чичхавидзе, которому надоело переводить разговор, взмолился:

— Послушайте, — простонал он, — у меня уже язык скоро отсохнет. Никогда столько не болтал, даже когда ухаживал за одной своей одноклассницей. Дайте отдохнуть хоть немного, а то ведь так и мозоль на языке натереть можно.