Книга Груз с особой печатью, страница 55 – Александр Тамоников

— У тебя, что же, есть девушка? — хитро посмотрел на Чичхавидзе штурман Жаров.

Жорик понял, что ляпнул лишнее при Наденьке, быстро посмотрел на нее и, не отводя от нее взгляда — так, что можно было подумать, что он оправдывается именно перед ней — ответил:

— Нет у меня никакой девушки. Вот честное слово — нет. А та, за кем я ухаживал, уже давно замуж вышла за другого. Да и давно это было. Года три назад. А то и все четыре. А у вас, Наденька, есть парень? — неожиданно даже для самого себя вдруг спросил он медсестру.

Та смутилась и, резко поднявшись, вышла на улицу.

— Ах, как некрасиво получилось, — покачал головой Игорь Владимирович. — Георгий, ну как же так? Разве же можно девушке при всех такой вопрос задавать?

— А что тут такого? — спросил Жаров. — Жорику она нравится. Это всем и без слов понятно. Так почему бы ему не спросить у нее, свободна ли она. Вот у меня, например, есть девушка. Что ж мне скрывать это, что ли?

— Нет, Иван, ты не понял, — прервал штурмана Чичхавидзе. — Игорь Владимирович прав. Это мы с тобой — мужчины, и нам все равно, что о нас подумают. А она — девушка. И я, дурак, своим вопросом смутил ее. Пойду, извинюсь. Объясню, что не нарочно…

Он встал и вышел следом за Наденькой. Все молчали, чувствуя кто-то неловкость, а кто-то просто недоумение от создавшейся ситуации.

— Надо бы нам на ночь выставить пост, — прервав всеобщее молчание, сказал Шубин, и все сразу же посмотрели на него. Глеб, который все время ужина выглядел задумчивым, ушедшим в себя и в общем разговоре не участвовал, встал и, отойдя к выходу из сеновала, добавил: — Я сегодня первый буду дежурить. Мало ли…

Он не договорил и вышел.

— Чего это он такой? — Штурман Жаров посмотрел на Лешакова.

Тот пожал плечами и тоже встал.

— Давайте-ка спать ложиться, — вместо ответа сказал он.

Вернулись Наденька и Жорик. Вид у Чичхавидзе был довольный. На его лице сияла улыбка, и всем было понятно, что медсестра простила ему его бестактность. Увидев, что все собираются спать, а Петер уходит в дом, Жорик остановил его и спросил, может ли девушка ночевать у них в доме. Тот ответил:

— Мы с матерью не против. Наверняка ей уже приготовили место.

— Я провожу вас и вернусь, — довольный ответом, просиял Георгий. — Наденька, можно вас проводить? — в умоляющем жесте сложил он руки.

Девушка рассмеялась.

— Можно, конечно. Хотя — что тут провожать-то? Куда провожать? Два шага до дому…

Едва они втроем вышли, Семен Чучалов, в голосе которого были слышны нотки некоторой зависти, сказал:

— Хорошая пара получилась бы из нашего Жорика и Наденьки.

— Почему — получилась бы? Они и сейчас красиво смотрятся вместе, — заметил штурман.

* * *

Пока все укладывались на ночлег, Глеб прошел к сараю, возле которого под навесом стояли лошади, и первым делом проверил, крепко ли они привязаны. Потом снял с их шеи пустые торбы и подкинул в ясли сена. Спать ему не хотелось, несмотря на то что день у него, как и у всех остальных, начался рано и был при этом непростым. Он решил пройтись и осмотреться, благо луна поднялась высоко, не пряталась за горами, и было уже не так темно, как раньше.

Селение Райский, по меркам горных словацких поселков, было не слишком большим. Но и маленьким его тоже нельзя было назвать. Джозеп, а потом и Петер рассказывали, что до войны в нем проживало до сорока человек. Теперь же пустых дворов было больше, чем жилых, и в поселке оставались (как, впрочем, и во многих деревнях и городах в низинах) одни только старики, женщины и дети. Все мужчины младше шестидесяти лет либо ушли в свое время в горы партизанить и были уничтожены немцами, либо, спустившись с гор, искали подработку в городах. Но и таких много пропало без вести — были или угнаны немцами в Германию, или уничтожены в боях.