Книга Груз с особой печатью, страница 86 – Александр Тамоников

Засунув руку за пазуху, Глеб нащупал во внутреннем кармане гимнастерки завернутый в платок образок — подарок Шуры Гороховой. Губы сами собой прошептали:

— Ну, Господи, помоги.

И он двинулся вперед. Вернее, сначала стал спускаться ниже, а потом свернул в сторону дороги, которая находилась от него теперь метрах в семистах. Добирался он до нее минут двадцать, потому как снег в том месте, где он пытался пройти, был настолько глубок, что Глеб утопал в нем по пояс. Но когда он все-таки добрался до наста, покрывающего дорогу, то не сразу встал. Лег и несколько долгих секунд лежал, отдыхая и размышляя, как ему поступить дальше.

До вершины было еще довольно далеко, но она хорошо просматривалась с того места, где находился Глеб. Шубин встал на колени, поднял голову и осмотрелся. Бинокля при нем не было, он оставил его Выдрину. Но окрестности были хорошо освещены почти полной луной и отлично просматривались. Наверху никого не наблюдалось, и вообще вокруг было тихо и сонно. Глеб встал в полный рост и медленно, держа автомат наготове, зашагал вперед, уже не таясь. Да, собственно, и скрываться-то ему было негде. Деревья вдоль дороги не росли, больших камней, за которыми можно было укрыться в случае нужды, тоже не было.

Так он в полной тишине дошел до конца горы. Вернее, не до самой ее вершины, а только до небольшой заснеженной площадки, от которой дорога, петляя среди снова появившихся деревьев, уходила еще дальше и выше. И шла она, судя по дымку, поднимавшемуся из-за деревьев, — к деревеньке.

Никто не выскочил навстречу Шубину из-за деревьев, никто не стрелял по нему. Выходило, что охрану для наблюдения за дорогой захватившие гору фрицы не выставили.

Глеб немного постоял, прислушиваясь и вглядываясь в сторону деревни, потом повернулся, чтобы подать сигнал Чучалову. Но не успел он достать из-за пазухи фонарик, как позади него послышались неясные голоса. Глеб отскочил в сторону и спрятался за ближайшим деревом. Голоса приближались и становились явственней. Уже через несколько секунд Шубин различал отдельные слова. Судя по всему, в его сторону направлялись двое. Говорили они громко, смеялись и даже что-то пели. Но что именно говорили и что пели, Глеб не мог понять, даже когда эти двое вышли на открытую местность. Разговор велся не на немецком и не на словацком языках. Оба человека были одеты не в военную форму, а в обычную крестьянскую одежду, которую наверняка взяли из опустевших домов убитых немцами жителей деревни. Поверх тулупов из овчины у обоих висели немецкие автоматы.

«Наверное, венгры, — подумал Шубин. — Интересно, что им тут понадобилось? Не сидится им в хате. Неужели решили выставить пост?»

Но два явно хорошо выпивших и оттого весьма веселых венгра, не останавливаясь, направились дальше по дороге, распевая песни и громко смеясь. Проделав несколько шагов в сторону спуска со склона, они остановились, и один из них что-то стал говорить, указывая в сторону Райского. Второй кивал и вставлял в монолог дружка какие-то то ли уточняющие, то ли вопросительные слова. Глеб даже немного пожалел, что не взял с собой Чичхавидзе, так ему хотелось знать, о чем говорят эти венгры. Впрочем, размышлять на эту тему у него не было времени. Глеб вскинул автомат и хотел дать короткую очередь по стоявшим неподалеку от него нацистам, но передумал.