Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 52 – Виктория Малавийская

Наконец Джек осторожно приник к узкой щели между дверью и косяком. Зал галереи оказался совершенно пуст. Впрочем, это было ожидаемо: кто в такой поздний час станет разглядывать пейзажи Гудзонской школы? Джек с досадой чертыхнулся сквозь стиснутые зубы. Он рассчитывал на случайного покупателя, на кого угодно, кто мог бы вынести письмо наружу, а вместо этого перед ним расстилался безлюдный, тускло освещённый зал с мраморной статуей в центре.

Джек торопливо сунул руку себе за пояс, прямо в трусы, — сложенная в тугой квадратик записка была на месте, прижатая к телу так плотно, что он почти забыл о её присутствии. Затем ощупал внутренний карман пиджака — пустая стеклянная бутылка из-под бурбона, которую он предусмотрительно прихватил с собой ещё вечером, тоже никуда не делась, холодя ладонь сквозь тонкую ткань. Оставалось только ждать.

И тут за спиной, на лестнице, послышались шаги.

Джек замер. Каждая клетка его тела мгновенно оцепенела — он даже не дышал, боясь выдать себя с потрохами. В голове пронеслась паническая мысль: Уитмор. Это Уитмор поднимается за ним, чтобы застать его здесь, у самого выхода, с запиской в белье и бутылкой в кармане, — и тогда всё закончится, даже не начавшись.

Размеренные шаги приближались. Вскоре на верхней площадке лестницы появился Макс. Охранник хмуро оглядел закрытую дверь и, заметив прижавшегося к стене Джека, скривился в раздражённой гримасе:

— Ты какого чёрта тут ошиваешься? — прорычал он, делая шаг вперёд. — Твоё место у стойки, а не…

Договорить он не успел. Джек, не давая себе времени на раздумья, стремительно выхватил бутылку из кармана и со всей силы, на какую был способен, обрушил её на голову охранника. Стекло глухо треснуло о череп, и Макс, даже не успев поднять руки для защиты, рухнул на каменные ступени с глухим звуком.

У Джека закружилась голова — не от удара, а от захлестнувшей его волны адреналина. Такой мощной, что на мгновение перед глазами всё поплыло, а ноги едва не подкосились. Он никогда прежде в жизни не бил человека, тем более так — бутылкой по голове, без предупреждения, с явным намерением причинить вред. Сердце колотилось где-то в висках, ладони вспотели, дыхание превратилось в хриплые всхлипывания.

Он замер, вслушиваясь в тишину лестницы и ожидая, что вот-вот снизу раздадутся тяжёлые шаги Уитмора, спешащего проверить, куда пропал его напарник. Но снизу не доносилось ни звука.

Джек снова приник к дверной щели. На этот раз в зале галереи появился посетитель: девушка в скромном тёмном плаще и повязанном на голове платке медленно бродила между картинами, явно чем-то встревоженная. Джек не мог толком разглядеть её лица, но заметил напряжённую линию плеч и то, как её пальцы то и дело нервно теребили край сумки. Он снова проверил записку у себя в трусах. Всё ещё на месте. Глубоко вдохнув, Джек толкнул дверь и шагнул в приглушённый янтарный свет галереи.

* * *

Мэгги медленно переходила от картины к картине, делая вид, что внимательно разглядывает пейзажи в тяжёлых золочёных рамах, хотя на самом деле почти ничего перед собой не видела. Воск для паркета, льняное масло, слабая нота сигарного дыма — весь этот тщательно выверенный аромат богатства странным образом смешивался у неё в голове со словами Нэнси Миллер, произнесёнными в жёлтой больничной палате: «Но… когда я сбегала… помню картины. Много картин. И статую, кажется, женскую. Будто я оказалась внутри музея…».