Книга Джули Чан мертва, страница 113 – Лианн Чжан

* * *

София проводит для нас еще одно утреннее занятие йогой.

Мы плавно перетекаем из позы в позу, изгибаемся, тянемся. Наши тела наполняются энергией.

Мы заканчиваем шавасаной с десятиминутной медитацией, и это дается мне легко. Мои мысли – лишь облака, плывущие по голубому небу. Все проходит. Мы пребываем в покое.

Мы произносим наши групповые аффирмации.

— Я любима.

— Ты любима.

* * *

Днем мы вяжем возле фермы. Рядом играет пианист, его пальцы легко скользят по черно-белым клавишам. Каждой из нас поручено связать квадрат, который потом станет частью общего пледа.

Я выбираю узор с маленькой ромашкой в центре, хотя никогда раньше не вязала.

— Это сложно, но я уверена, у тебя получится, – говорит Ана.

— Мы поможем, если ты растеряешься, – добавляет Келли.

— Даже если получится неидеально, неважно, ведь ты связала это сама, – заключает Лили.

Белла Мари учит меня набирать петли и вязать, ее руки поверх моих, они мягкие и нежные, как поцелуи, как цветы. Наши спицы щелкают, пока я набрасываю петли, продеваю, оборачиваю, тяну нить. Я вхожу в ритм. Набросить, продеть, обернуть, потянуть. Набросить, продеть, обернуть, потянуть. Иногда я останавливаюсь, чтобы сделать глоток розового напитка, который мне дали. Что-то с гуавой и грейпфрутом. Может, еще мята.

— Ты так быстро учишься, Джули, – говорит Белла Мари.

— Очень быстро, – вторит Эммелин.

— Быстрее всех нас, – добавляет Анжелик.

Я сияю, меня переполняет гордость.

Мы вяжем несколько часов подряд. Я заканчиваю свой квадрат. Ромашка выходит некрасивой. Кривой. Неровной. Но девочки в восторге.

— Как красиво.

— Идеально.

— В этом чувствуется твоя манера, я в восторге.

— В восторге!

Мы сшиваем девять частей вместе. Получается идеальный квадрат. Ровный, прекрасный, цельный, как и мы все вместе.

Белла Мари берет меня за руку и целует в щеку. Я люблю ее так сильно, что сердце сжимается от боли. Мне хочется раствориться в ней целиком, забраться ей под кожу, стать ею – вот как сильно я ее люблю.

— Ты можешь решить, что делать с пледом, – говорит она. – Хочешь оставить его себе?

Я качаю головой. Я знаю, что хочу сделать. Кое-что получше.

Белла Мари протягивает мне плед, он олицетворение нашей любви.

Я передаю его Анжелик.

— Для твоего ребенка. Будущего прибавления к нашей семье. Пусть он будет с рождения укутан нашей нежностью.

Девушки умиляются моему подарку.

— Это так мило, Джули.

— Очень мило.

— Милее всего на свете.

Анжелик медлит. Я держу плед, вытянув руки. Она мне отказывает? В ее глазах что-то странное. Боль. Влажный блеск. Словно она вот-вот заплачет.

Я ее расстроила.

О нет. Я ее расстроила!

— Что случилось? – говорю я, бросая плед, чтобы взять ее за руки, чтобы она почувствовала, как через меня течет теплая энергия.

— Ей грустно, – говорит Ана.

— Почему ты грустишь? – спрашивает Лили.

— Не грусти, мы тебя любим, – добавляет София.

— Мы семья, – говорит Эммелин.

Анжелик качает головой, вырывая свои руки из моих. Она вытирает слезы и поднимает плед.

— Я не грущу. Я рада. Я плачу от счастья.

— Она плачет от счастья! – восклицает Эммелин.

— Твое счастье – наше счастье, – говорит Келли.

Анжелик расплывается в улыбке и набрасывает плед на плечи.

— Я так счастлива, – повторяет она, кружится на месте, обернувшись в плед на манер плаща.