Книга Джули Чан мертва, страница 111 – Лианн Чжан

Я наконец произношу это вслух – слова, которые так долго держала в себе.

— Семья, – шепчет она мне на ухо, резко, с хрипом. – Это правда то, чего ты хотела? Не мою жизнь?

— Правда! – говорю я неистово.

— Тогда еще не поздно.

Я рыдаю все отчаяннее, ладони мокрые, соленые, сморщенные.

— Поздно.

— Нет.

Она снова дотрагивается до меня. Я вздрагиваю. Но потом понимаю – это прикосновение другое.

Мягкое. Легкое. Живое.

Вокруг сладкий запах цветов. Я решаюсь. Открываю глаза.

Хлои нет.

Вместо нее на моей постели – восемь прекрасных женщин. Их взгляды полны любви, они светятся даже в темноте. Они все тянутся ко мне, касаются меня мягко, бережно. Я увядающий цветок, который они пытаются оживить. Птенец, выпавший из гнезда.

— Теперь мы твоя семья, – говорит Белла Мари. Она совсем рядом. Ее теплое дыхание касается моей щеки. – Закрой глаза и сосредоточься на моем голосе, Джули.

У меня перехватывает дыхание. «Джули». Они знают.

— К-как?

— Мы чувствовали твою энергию, она другая. Хлоя всегда была холодно-синей, а твоя же душа – золотая и теплая. В чем-то ты даже лучше. Твоя суть всегда была нам ясна.

Подбородок дрожит, я качаю головой.

— Простите. Я… я…

Она мягко меня останавливает:

— Все хорошо. Мы принимаем тебя, Джули.

— Мы принимаем тебя, Джули, – повторяют остальные.

Легкие снова наполняются воздухом. Они принимают меня. Как Джули. Они знали, что я обманщица, и все равно приняли меня в свои объятия, держали за руки, танцевали со мной. Как семья.

— Почему?

— Потому что, Джули, – шепчет Белла Мари, – мы слышим тебя. Понимаем тебя.

— Мы слышим тебя, – напевают остальные, их руки повсюду – гладят, успокаивают.

— Мы понимаем тебя.

— Мы видим твою боль, – продолжает Белла Мари, – твою уязвимость, все, через что тебе пришлось пройти с тетей и в детстве. Тебя лишили семьи, ты стала жертвой этого жестокого мира. Ты жила с этим грузом невыносимой боли и все же освободилась от него благодаря своей силе и стойкости. Как вчера, когда ты изгнала свой гнев через огонь. Это было мощно.

— Так мощно, – говорит Эммелин.

— Прекрасно и мощно, – эхом повторяет Ана.

— Идеально, – подтверждает Майя.

Вдруг меня пробирает дрожь, я вижу в углу комнаты Хлою. Она отступила, не в силах пробиться сквозь барьер любви, которым стали мои девочки, моя защита. Она смотрит на меня с завистью. Стучу зубами от страха. Как ни стараюсь, я не могу отвести от нее взгляд.

— Но Хлоя… Она здесь. Вы не видите?

— Тс-с, – Белла Мари прижимает палец к моим губам, другой рукой проводит по моим влажным от пота волосам. Я смотрю на нее. Только на нее. – С самого начала это должна была быть ты. Мы нашли не ту близняшку. Это тебя нам не хватало.

— Меня?

— Когда твоя сестра умерла, ты увидела возможность и ухватилась за нее. Ты решилась на немыслимое – рискнула и проложила себе путь наверх. Кто-то назовет это постыдным, аморальным, но не мы. Не мы. Так бы поступила любая из нас. Мы никогда не осудим и не упрекнем тебя за твою смелость и решимость. Ты такая же, как мы. Мы понимаем тебя. Разве ты не видишь? Мы можем стать твоей семьей. Настоящей семьей. Мы единственные, кто сможет увидеть тебя и принять тебя.

У меня перехватывает дыхание, от ее слов кружится голова. На мгновение я задумываюсь, не сон ли это. Такая доброта казалась возможной только в моем воображении. Но их присутствие ощутимо, их сладкое дыхание не может быть вымыслом.