Книга Джули Чан мертва, страница 108 – Лианн Чжан

— Качели! – восклицает Эммелин.

— Отличное место, – мурлычет София.

— Прекрасное, – говорит Лили. – Обожаю качели.

Рядом потрескивает костер, поленья оседают. Черт возьми. Виктор – их общий… любовник. Да что это вообще за хоровод «дорогих сестренок»?

Я обвожу взглядом стол. Все… с ним? Правда все? Даже Белла Мари? Меня мутит. Вино кажется кислым, еда просится наружу, а Белладонны смеются все громче и веселее.

Белла Мари ловит мой взгляд, слегка склоняя голову набок.

— Что-то не так, дорогая? – Ее рука ложится мне на бедро под столом. Палец скользит под разрез моего платья. Какая у нее мягкая кожа, теплая, приятная, манящая.

Я вспоминаю, как на презентации она сказала, что изумрудный мне к лицу, и сглатываю, отстраняясь, отчаянно пытаясь сменить тему разговора.

— А где Ай?

Смех стихает. Музыканты тоже на мгновение прерываются, чтобы сменить мелодию. Волна отступает от берега. Все смотрят на меня. Острые, как лезвия, взгляды впиваются в кожу.

— Если тебя интересует Айла, – говорит Белла Мари, – то она решила поужинать одна, чтобы поговорить с дочерьми по телефону. Похоже, она очень по ним скучает. Хотя мне бы хотелось, чтобы она отключилась от всего, как мы.

— А… Понятно.

Келли с силой скребет ножом по тарелке.

— Ты совсем не похожа на Айлу, – говорит она, резко вонзая вилку в курицу. И снова металл скрежещет по фарфору. – Умеешь вести себя прилично.

— В тебе нет этой кипящей зависти из-за того, что алгоритм тебя не продвигает, – добавляет Эммелин. – И ты не читаешь нам нотации, будто мы кучка идиоток.

— Женщины вроде Айлы на самом деле не феминистки, – вставляет Ана. – Они только стравливают женщин между собой, мешая им поддерживать друг друга.

— Именно, – говорит Майя. – Мужчины доминируют в соцсетях в любой нише. Даже в бьюти-сфере, построенной на эксплуатации женских недостатков, топовые создатели контента – мужчины. Такие, как Айла, только вносят разлад в наши ряды, выставляя нас агрессивными.

— Ты гораздо лучше Айлы, – говорит Келли. – И не разговариваешь с набитым ртом.

— И ты не куришь, – добавляет София, – не вдыхаешь эти токсичные канцерогены, не травишь свое прекрасное тело. Она даже не пытается бросить!

— В тебе меньше злости, – говорит Ана. – Меньше горечи. Больше красоты. Потрясающей красоты.

— Ты очень красивая, – подхватывает Лили. – По-настоящему прекрасная.

— Не просто прекрасная. Возвышенная, – говорит Майя.

Возвышенная? Я сдерживаю улыбку. От их комплиментов меня охватывает теплое, пьянящее чувство, хотя в глубине души и хочется заступиться за Ай.

— Хочется откусить от тебя кусочек и долго смаковать его.

— Я так тебя люблю, Хлоя, – воркует Эммелин.

Я больше не могу сопротивляться. Улыбка сама расплывается на лице.

— Это так мило. Спасибо. Спасибо, – повторяю я дважды. Как же иначе. Я так благодарна.

— Я тоже тебя люблю, Хлоя, – вторит Анжелик.

— Я люблю тебя, Хлоя, – говорит Лили.

— Я люблю тебя, Хлоя, – говорит София.

— Я люблю тебя, Хлоя, – говорит Келли.

— Я люблю тебя, Хлоя, – говорит Майя.

— Я люблю тебя, Хлоя, – говорит Ана.

— Я люблю тебя, Джули.

Мое сердце замирает. Я резко поворачиваю голову к Белле Мари, пульс грохочет в висках.

— Ч-что? Что ты сказала?

Она моргает. Улыбается. Чуть склоняет голову.

— Я сказала: «Я люблю тебя, Хлоя».