Книга Джули Чан мертва, страница 122 – Лианн Чжан

Не могу поверить, что съела чертову мышь в знак преданности.

Не могу поверить, что все Белладонны сделали это.

Меня трясет при воспоминании о том, как меня захлестнули их воркование и ласки, как я с головой окунулась в это болото групповой энергии. Это было действительно опьяняюще. Но теперь, когда жар схлынул и тело остыло, пришло время столкнуться с последствиями своих поступков.

Милые девушки.

Что с ними не так? Я видела, как они глотают мышей, и все равно хотела стать одной из них.

А теперь возникает вопрос, даже несколько вопросов: «Что, черт возьми, со мной не так? Где была моя голова?» Будто логика помахала мне ручкой и ушла восвояси. Неужели я настолько отчаянно хотела быть с ними, что поклялась в верности какому-то нелепому эфемерному божеству, лишь бы они приняли меня в свой круг? Я знаю, что иногда чувствую себя одинокой, жалкой развалиной, но в здравом уме я бы не поддалась на такую чушь. Может, они меня чем-то накачивают? Что они добавляют в напитки? Или в еду? Это бы объяснило, почему после еды я всегда одурманена, почему воспоминания так обрывочны.

Интересно: что бы я сделала дальше, если бы не пришла в себя? Если бы меня не стошнило? Окончательно утонула бы в этом танцевальном безумии?

Время ползет как улитка, а я в тишине мысленно перебираю все то ужасное, что успела натворить. Когда наконец наступает рассвет, я шевелюсь, а Белладонны просыпаются. Они медленно приходят в себя, моргая заспанными глазами, слипшимися ото сна ресницами. Они выглядят уродливо, от них неприятно пахнет: кислым дыханием, кровью и потом, пропитавшими тончайшие хлопковые простыни.

— Доброе утро, – начинает одна.

— Доброе утро, – отвечает другая.

— Добро…

— Я пойду в душ.

Все смотрят на меня широко раскрытыми недоуменными глазами. Я быстро добавляю:

— Доброе утро, мои дорогие. Простите меня.

Хоть меня и мутит от того, что мы сделали, я не могу позволить себе их расстроить. Я пытаюсь разобраться, страх ли мною движет или же та крошечная частичка души во мне надеется удержать их любовь?

Я выпутываюсь из их липких рук и ног и, выходя из комнаты, слышу, как их голоса снова сливаются в гипнотический хор.

Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро.

Мне стоит огромных усилий не поддаться этому наваждению.

Я не надеваю обувь. Камни впиваются в ступни, но я иду босиком по гравию, направляясь к своему бунгало. Пульс гремит в висках, когда я приближаюсь к дому Ай, располагающемуся на другой стороне побережья. Это мой шанс во всем разобраться.

Я толкаю дверь, но она не поддается.

Навесной замок.

Дергаю. Закрыто наглухо.

Какого черта?

Я уже поднимаю руку, чтобы постучать, когда слышу шаги. С колотящимся сердцем я выбегаю обратно на дорожку, где едва не налетаю на девушку, горничную в белом льняном платье. Она натянуто улыбается:

— Вам помочь, мисс Чан?

«Чан».

Весь остров знает, что я Джули? Что я, по сути, преступница, укравшая личность своей сестры? И мне все улыбаются?

Я знаю, что со мной не все в порядке, но до этих людей мне далеко.

Я натягиваю нервную улыбку, бросаю взгляд на дверь дома Айлы, на замок.

А вдруг ее заперли? Нет, Белладонны бы так не поступили, Белла Мари бы не посмела.

И все же эта мысль не дает мне покоя.

Я думала, они воплощенный идеал. Но после трапезы с мышами мне не удается смотреть на них теми же глазами. Я не знаю, что еще они могут выкинуть.