Книга Джули Чан мертва, страница 120 – Лианн Чжан

И он стремительно убегает в темноту.

— С Анжелик все будет хорошо, – говорит Майя.

— Хорошо, – вторит Эммелин.

Ана притягивает меня к себе.

— С ней все будет в порядке.

Мы все сливаемся в групповом объятии. Пытаемся убедить друг друга, что Анжелик в безопасности.

Я обнимаю их в ответ и заставляю себя поверить в это, хотя меня мутит от происходящего.

— Все хорошо, – говорю я, глядя на свои руки. На них кровь Анжелик.

Через полчаса прилетает спасательный вертолет.

Он похож на огромный инопланетный корабль: серый корпус сливается с ночным небом, винты разрывают тишину острова, раскачивая верхушки деревьев.

Вертолет садится в поле, приминая траву, оставляя след на поле. Я издалека наблюдаю, как парамедики в оранжевом укладывают Анжелик на носилки и грузят на борт. Белла Мари тоже там, в слепящем свете она кажется призраком, парящим над травой.

Вертолет поднимается в небо, Анжелик там, внутри. И как раз перед тем, как он исчезает в ночной мгле, я замечаю на хвосте надпись: «CG-484». Должно быть, опознавательный номер, код.

Белла Мари возвращается к нам, между ее тонкими светлыми бровями лежит непривычная складка. Ночь окрашивает ее кожу в лиловый оттенок, по цвету напоминающий виноградные жевательные конфеты. Бежевое платье испачкано подсохшей кровью, на лице тоже остался след.

— О, Джули! – Она берет меня за руки, глаза у нее широко распахнуты и полны слез. – Ты была совершенно права. Парамедики сказали, что, если бы я позвонила на минуту позже, Анжелик было бы не спасти. Я так тебе благодарна. Ты спасла ей жизнь!

— Спасла жизнь!

— Спасла жизнь!

— Спасла жизнь!

— Спасла жизнь!

— Спасла жизнь!

— Спасла жизнь!

Я расплываюсь в широкой улыбке, хотя внутри все разъедает едкая кислота.

— Спасибо, спасибо…

Мне очень хочется отблагодарить их.

Мне очень хочется быть спасительницей в их глазах, утонуть в их прекрасной любви, жадно поглотить ее, как сочный летний персик. И все же меня не оставляет чувство, что что-то не так. Какая-то сила удерживает меня, не дает плыть по течению, хотя мне этого так хочется.

— Любимые мои, – говорит Эммелин, ее глаза наполняются влагой. – Мне страшно. Я не выношу вида крови. Меня это страшно мучает. Побудете со мной сегодня ночью?

— О нет! – восклицает Майя. – Не бойся, мы рядом.

— Думай о хорошем, – добавляет София.

— Сегодня ночью мы будем с тобой, будем тебя защищать, – говорит Майя.

Они воркуют над Эммелин, будто наседки, и меня тоже затягивает в этот поток любви, который уносит нас в бунгало Эммелин, где мы и валимся на ее кровать. От нас пахнет свежей травой и кровью.

— Спокойной ночи, – говорит Эммелин.

— Спокойной ночи, – отвечает Майя.

— Спокойной ночи, – добавляет София.

— Спокойной ночи, – шепчет Ана.

— Спокойной ночи, – тихо шелестит Келли.

— Спокойной ночи, – говорит Белла Мари.

Все ждут моих слов.

— Спокойной ночи, – говорю я.

Девушки зарываются лицами в белые одеяла. В комнате темно и удушающе жарко. Я вся в поту, зажатая между бедрами Аны и подмышкой Софии. Чья-то нога перекинута через мой живот, удерживает меня, давит на ребра.

Их дыхание становится глубоким, спокойным. Каким-то чудом все засыпают.

Я закрываю глаза, пытаюсь погрузиться в сон, но у меня внутри не утихает тревога: мне никак не избавиться от образа Анжелик, от ее крови на моих руках, от алой лужи между ее ног, от мыслей о ее ребенке. «Все кончено» – это ее слова.