Книга Джули Чан мертва, страница 117 – Лианн Чжан

Белла Мари выпрямляется, вся сияя.

— Это живет в нас, в нашей любви. В нашей преданности друг другу. Пока мы открываем Это свое сердце, Он отвечает нам тем же. – Она садится рядом со мной и показывает маленькую мышку в своей ладони. Розового крошечного детеныша. Он зевает, широко раскрывая крошечный рот.

Она берет одну мою руку в свою, другой удерживая мышку.

— Повторяй за мной. – Она смотрит на существо в моих ладонях. – Ты вырастешь сильной.

Я делаю то же самое. Мы все повторяем за ней. Смотрим на своих мышек, вкладываем в них наше желание, нашу нежность.

— Ты вырастешь сильной.

Затем Белла Мари передает свою мышку мне, а Ана берет мою. Мы передаем мышек по кругу. В ладонях у каждой – розовые тельца, извивающиеся, живые.

Теперь очередь Эммелин.

— Ты вырастешь красивой.

— Ты вырастешь красивой.

Мы снова меняемся. И так – несколько раз. Новая мышка – новое пожелание. Мы напитываем этих крошечных существ своей преданностью, своими мечтами, своей удачей, глядя, как они извиваются в наших руках.

— Ты вырастешь богатой.

— Ты вырастешь любимой.

— Ты вырастешь в безопасности.

— Ты вырастешь смелой.

— Ты вырастешь обожаемой.

— Ты вырастешь успешной.

Теперь моя очередь. Моя первая мышка снова у меня в руке. Я вкладываю в нее свое желание.

— Ты вырастешь достойной.

— Ты вырастешь достойной.

— А теперь, – говорит Белла Мари, – мы должны принять ту любовь, которую отдали Это, как свою. Впитать Это в себя.

— Впитать?

— Да, – мягко отвечает она. – Смотри.

Скрипка вздрагивает резким вибрато. Белла Мари размыкает губы и кладет мышку на язык. У нее во рту – крошечное существо, едва заметное в полутьме. Я не могу отвести взгляд: смотрю в темные глазки мышки, скрытые под тонкой кожей, слепые. Но вот Белла Мари закрывает рот и начинает жевать, медленно, размеренно. Атмосферу нарушает хруст костей.

Мне кажется, я слышу писк, но, возможно, это просто скрипка.

Она глотает. Открывает рот.

Мышки больше нет. Только язык, десны, белые зубы и розовый небный язычок.

Я смотрю в ее раскрытый рот. На мгновение мне кажется, что это какой-то фокус, игра, как с таблетками в самолете. Что мышка просто спрятана у нее за спиной, а не проглочена. Но вот ее губы складываются в улыбку, и я понимаю: никакого обмана нет. Белла Мари ее проглотила. У меня перехватывает дыхание, я быстро моргаю, будто в веке застрял комар.

— Теперь твоя очередь.

Моя мышка дергается. Она лениво поворачивает головку, будто потягивается, будто видит, будто вовсе не слепа, а все понимает и чувствует. Знает, что ее сейчас могут съесть. Я дышу часто-часто, кожа покрывается потом.

Я не чувствую ни радости, ни восторга, ни красоты. Я не хочу ее есть. Я не хочу ее впитывать. Мне страшно.

— Не бойся.

Я вижу Майю сквозь языки пламени. Как она узнала, о чем я думаю?

— Нечего бояться, – говорит Лили.

— Теперь у тебя есть мы, – говорит София.

— Мы рядом, – говорит Анжелик.

— Мы защитим тебя, – говорит Ана.

— Мы семья, – говорит Келли.

— Семья, – говорит Эммелин.

И все девушки кладут мышек в рот. Жуют, жуют, жуют, хрустят, хрустят, хрустят. Глотают. Все такие свежие, счастливые, сияющие. Я хочу быть такой же. Счастливой и сияющей. Бесстрашной.

Белла Мари опускается на колени, ее платье припорошено песком. Она берет мою руку, придвигается ближе, ее худые бедра прижимаются к моим ногам. Ее дыхание – запах крови и плоти – касается меня.