Книга Джули Чан мертва, страница 147 – Лианн Чжан

Я всего лишь пыталась найти выход из опасной ситуации. Мне пришлось убивать, чтобы выжить.

«Правдивое» изложение событий размывается, когда речь заходит об Это. Признайся я, что пообещала Белладонн Это, выяснится, что в совершенных убийствах был умысел, и тем самым любая линия защиты о самообороне потерпит крах. Что касается Это, то, с точки зрения закона, мне можно пожимать плечами и говорить, что мне ничего об этом неизвестно. К счастью, никого, кто может подтвердить, что поджог был продиктован вовсе не самообороной, а злым умыслом, в живых не осталось.

Ну, если не считать Виктора. Но, насколько я слышала, после того как его доставили в Штаты на допрос, он держал свой рот на замке.

Сложнее всего вопрос с моей сестрой-близнецом.

Хотя Белла Мари призналась в убийстве Хлои, раз она мертва, это все лишь показания с чужих слов. И, мягко говоря, тот факт, что я случайно оказалась в квартире Хлои, наткнулась на ее тело, солгала полиции, назвавшись сестрой, а потом без всяких угрызений совести несколько месяцев жила под ее именем после ее смерти, играет совсем не в мою пользу. Мои поступки выглядят не лучшим образом. У стороннего наблюдателя есть вполне разумные основания утверждать, что я спланировала смерть Хлои, чтобы украсть ее личность.

— Хорошо, – говорит Шеннон. – Давай еще раз пройдемся по тому, что произошло, шаг за шагом.

— Я шла домой после смены в «Суперфудс», когда мне позвонила Хлоя.

— Что именно было сказано во время звонка?

Хотя доказательство самого звонка есть, записи нет. Суд может опираться только на мои слова.

— Похоже, ей было трудно дышать. И она все извинялась передо мной за что-то. Говорила, что это была ошибка. А потом, на последнем издыхании, – я прерываюсь, стараясь звучать убедительно, – она сказала что-то о том, что в этом виновата Белла Мари, – эта небольшая ложь – мой золотой билет на свободу. Да, это могут исключить из материалов дела как «показания с чужих слов», но, однажды услышав это, присяжные вряд ли смогут легко выбросить мои слова из головы.

— Правда ли, что на той неделе, когда Хлою нашли мертвой, у тебя было два выходных?

— Да.

— Прибывший парамедик отметил, что мисс Ван Хейзен была мертва уже несколько дней, но, поскольку вскрытие не проводилось, точный момент смерти остается неизвестным. Записи с камер наблюдения в здании тоже не дают ясности, потому что тебя и твою сестру невозможно отличить друг от друга. Возможно ли, что в свои выходные ты поехала в Нью-Йорк и убила сестру?

— Что? – выкрикиваю я. – Нет!

— Успокойся. Не повышай голос. Это лишь то, что может предположить обвинение.

В груди у меня щемит, и я с трудом подавляю желание закашляться. Тема видеонаблюдения выбивает меня из равновесия. Я не могу отрицать, что была в Нью-Йорке, потому что каждый раз, когда Хлою фиксировали камеры, ее могли принять за меня. Вот уж ирония. Лицо, которое дало мне доступ в мир элиты, может меня и погубить.

Беллу Мари ни разу не засняли возле здания: по чистой случайности камеры у заднего пожарного выхода «вышли из строя» именно в момент происшествия. Могу поспорить, это дело рук Беллы Мари.

— Нет, – говорю я, смирившись.

— Правда ли, что ты настояла на кремации тела Хлои?

— Да.

— Ты сделала это, зная, что тогда точное время смерти так и останется неустановленным?