Книга Джули Чан мертва, страница 153 – Лианн Чжан

Благодаря им Белла Мари и Белладонны стали главными злодейками интернета, а я каким-то образом превратилась в бедную жертву. Я идеально вписалась в образ: сирота, тяжелое детство, погибшие родители.

К тому же выпуск Dateline, взорвавший соцсети, уже помогает больше, чем я могла представить. Всего через три часа после эфира по всем видеоплатформам разлетелись клипы, набравшие тысячи просмотров, тысячи комментариев. Одним интервью Виктор превратил меня в глазах публики из жертвы в освободительницу.

Кто-то даже создал петицию на Change.org о том, что я слишком красива, чтобы сидеть в тюрьме. Собрано уже полмиллиона подписей.

Когда я открываю почту, в папке «Входящие» высвечиваются сотни писем от сценаристов и продюсерских студий. Они хотят купить права на мою историю, чтобы снять фильм или сериал. Предложения на миллионы. Биографы и издательства спрашивают, не хочу ли я написать следующий бестселлер. Оказывается, Айла уже подписала контракт на свою книгу.

Я отвечаю на каждое письмо и пишу Фионе, чтобы она связалась с агентом: почему бы не устроить аукцион для издателей на авторские права на «Настоящую историю Джули Чан».

И тут меня осеняет.

Теперь я не просто инфлюенсер. Мне больше не нужно барахтаться в этом интернет-болоте, гоняясь за секундами внимания и крохами власти. Я стала маяком, ориентиром для многих людей.

О моей истории снимают видео-эссе и записывают подкасты. Руководители крупных студий хотят делать проекты о моем пути к известности. Но я слишком долго варюсь в этом котле и прекрасно понимаю: доверять можно только себе.

Сейчас мир хочет смотреть на меня, слушать меня, следовать за мной. Это мой шанс привести их к темным истинам, о которых не принято говорить, и помочь им составить представление о Джули Чан.

В моих руках сейчас особая власть.

Шеннон советует мне держаться подальше от соцсетей. Смотреть – можно. Публиковаться? Нет и еще раз нет.

— Люди сейчас на грани, – сказала она. – Они знают, что ты присвоила личность сестры, но хаос вокруг дела и интервью на NBC пока отвлекают их. Если ты заговоришь, фокус сместится, последствия будут непредсказуемыми. Умоляю тебя, ради твоего и моего спокойствия держись подальше от соцсетей.

И так далее и тому подобное.

Шеннон – потрясающий адвокат. Настоящий профессионал. Но что она понимает в соцсетях? Она сидела, зарывшись носом в учебники по праву, пока все мы до потери сознания листали ленты новостей.

Теперь все иначе.

Какое-то время я находилась в странном вакууме, отрезанная от внешнего мира. Я сама решила не трогать телефон – единственный источник моего влияния – из страха перед унижением и ненавистью со стороны общественности. Но теперь я вижу все своими глазами. Ощущаю поддержку.

Меня все еще обвиняют в поджоге и убийстве семи человек, семи невероятно красивых, влиятельных, любимых всеми белых женщин. Ана, Келли, София, Эммелин, Лили, Майя и Белла Мари – все они погибли. Я стала причиной семи смертей. Восьми, если считать Хлою. И все же мир не презирает меня и не осуждает. Наоборот, меня обожают. Люди жаждут большего, жадно тянутся ко мне.

Эта любовь… пугающе странная. Почти – осмелюсь сказать – невозможная.

Чем дольше я об этом думаю, тем очевиднее это становится.

Скажите, как еще объяснить подобное?