Книга Джули Чан мертва, страница 29 – Лианн Чжан

Надо будет пройтись по всем, на кого подписана Хлоя, запомнить лица. И переписки перечитать тоже.

— Прости. Заходи.

Она заваливается внутрь.

— Ты заболела?

— Что?

— Голос странный.

— Правда?

Черт. Голос и манера – вот как вычисляют подделку, по крайней мере, так говорила моя тетя. Она могла зайти в дорогой магазин, одетая как бездомная, но, если держалась с надменностью элиты, могла вернуть украденную банку La Mer, наполненную дешевым кремом Nivea, без чека и уйти с двумя тысячами долларов. Это сработало пять раз, прежде чем La Mer изменила правила возврата покупок. Как ни отвратительно это признавать, возможно, придется взять у нее пару уроков. Смотреть больше видео Хлои, изучать ее интонации, ее манеру говорить и самое главное – привить себе ощущение собственного превосходства.

Но пока я сыграю на том, о чем Фиона знает. Я откашливаюсь.

— Похоже, я начинаю заболевать.

— Лишь бы не заразно. Я только что переболела мононуклеозом.

— Спасибо, что прислала уборщицу.

— В квартире, типа, буквально воняло трупом. Я бы сама откинулась, если бы еще секунду этим дышала. Ладно, я забрала наряд на завтра. Хочешь примерить? У меня еще есть время что-то подправить, если размер не подходит.

Она расстегивает чехол и показывает потрясающее платье из изумрудного шелка с вышивкой в стиле Ван Гога – по юбке растекается пруд с лилиями. Одним словом – дорогое. Такое надевают на красную дорожку.

Я киваю и уношу платье в спальню. Надеваю через голову. Оно легко проходит через бедра, лямки красиво ложатся на плечи. Оттенок драгоценного камня идеально подходит моей коже. Но, когда я пытаюсь застегнуть молнию, она поднимается всего на сантиметр и застревает. В талии великовато, а шелк совсем не тянется.

Фиона стучит в дверь.

— Ну как? Можно зайти?

— Нет!

— В смысле? Почему?

— Н-нет. Все нормально. Смотрится отлично. Просто идеально.

Я снимаю платье, откладываю его и надеваю свою одежду, прежде чем выйти. Улыбаюсь.

— Сколько оно стоит?

Возможно, придется его вернуть. К завтрашнему дню я точно не влезу в него, если только не случится чудо.

Она смотрит на меня как на идиотку. Будто я обязана это знать.

— Сестра умерла. Голова не работает, – я пытаюсь отшутиться, наливая себе воды.

Фиона вздыхает.

— Это кастом от Slate Stan. Скрученный вручную японский шелк из дикой шелковицы, вышивка ангорской шерстью. Цена – шестнадцать тысяч.

Я едва не давлюсь водой. Одно платье. Шестнадцать тысяч? Что, во имя всего святого на этой чертовой Земле, не так с этим миром?

— Но мы получили его бесплатно в обмен на пост в соцсетях на мероприятии Беллы Мари.

— И, эм, чисто гипотетически – а что, если я решу не надевать его завтра?

Она изумленно таращит глаза.

— Ну, – добавляю я, – если мне захочется другой вайб?

— Это платье сшито специально для тебя. Слейт не сможет его перепродать. Так что тебе придется заплатить. Но дело не в этом. – Она упирает руки в бедра и смотрит на меня в упор. – Ты что, не помнишь, через что нам пришлось пройти, чтобы он согласился принять твой заказ? Буквально месяцы уговоров! Это будет выглядеть отвратительно, если ты откажешься от своих слов. Слейт обожает вести себя как мудак и поливать грязью тех, с кем не поладил. Такой уж у него «аутентичный» бренд, – она закатывает глаза и показывает кавычки пальцами на слове «аутентичный». – Помнишь, как Джасмин Дэвис «отменили» после того, как Слейт прошелся по ней у себя в соцсетях? Она потеряла полмиллиона за неделю, и теперь ее спонсируют только какие-то странные дропшипперы^[3] с «Амазона». Вот почему все инфлюенсеры хотят с ним работать. Если он дает свое одобрение, это считается доказательством нашей «аутентичности».