Книга Джули Чан мертва, страница 55 – Лианн Чжан

Я сдерживаю стон.

— Ладно. Оставим первоначальную сумму. Ты согласна на рассрочку?

— С процентами. Пять процентов в месяц, с капитализацией.

— Пять. – Я прикусываю язык, чувствуя, как злость разливается по венам. Как она может требовать проценты, одновременно вымогая у меня деньги? Но опять же я не в том положении, чтобы торговаться. У них на руках все козыри. Если тетя хоть раз откроет свой грязный рот, мне конец. Я не могу позволить ей сказать кому-нибудь хоть слово. – Откуда мне знать, что ты не потребуешь больше?

— Ниоткуда. Ты совершила ужасное преступление, и тебя никогда не простят.

Я прикусываю губу: в ее словах есть доля правды.

— Ладно. Пришли свои банковские реквизиты.

— А что с телом твоей сестры? Нам без конца звонят из морга.

Перед глазами вспыхивает образ тела Хлои. Меня передергивает, и я пытаюсь отогнать эту картину.

— Я разберусь.

— Сожгите ее.

— Вы имеете в виду кремацию? – уточняет женщина в морге.

— Да. Это.

Она кивает.

— Хотите взглянуть на нее в последний раз? Попрощаться?

Черт. Я даже не знала, что такое возможно. Я качаю головой, выталкивая из памяти образ посиневшего тела Хлои.

Я не знаю, хотела ли моя близняшка, чтобы ее кремировали. Может, она мечтала о похоронах с открытым гробом. Вроде тех, что устраивают богачи, тем самым сохраняя свое «наследие», накачивая тела формальдегидом и силиконом. Но мне нужно полностью избавиться от тела Хлои, уничтожить ее бесследно, чтобы, даже если власти захотят, они не смогли сравнить ее ДНК с моей. Как говорится, нет тела – нет дела.

К тому же я посмотрела, сколько стоят похороны хотя бы среднего уровня. Один только гроб – десятки тысяч долларов. Не говоря уже о месте на кладбище – это как недвижимость в Нью-Йорке, только навсегда и без возможности продать. Я, конечно, теперь состоятельная дама, но не настолько. Учитывая выплаты тете-шантажистке, я не могу позволить себе потратить ни цента впустую.

Хлое придется довольствоваться кремацией.

Выходя из морга, я прохожу мимо таблички «Молитвенная комната для всех конфессий».

Была ли Хлоя верующей? Ван Хейзены, скорее всего, верят в Иисуса и прочую религиозную чепуху. Может, мне стоит помолиться, ведь я украла ее жизнь. Надо упокоить ее дух.

Пустая, тускло освещенная комната кажется сухой, но пахнет здесь сыростью. Четыре скамьи и стол, на котором лежат крест и несколько религиозных текстов. Я сажусь. Дерево скрипит под моим весом.

Я закрываю глаза и склоняю голову. Лампы на потолке тихо гудят. Я медленно складываю руки в молитвенном жесте.

Что вообще говорить?

Покойся с миром, Хлоя?

Пожалуйста, не преследуй меня в отместку?

Пусть это будет концом моих страданий?

Дай мне начать новую жизнь? Переродиться?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помогите мне. Бог. Мухаммед. Вишну. Будда. Зевс. Кто угодно, кто слышит. Клянусь, я не привередничаю. Я просто в отчаянии. Я буду творить добро. Жертвовать на благотворительность. Буду хорошей. Я буду молиться вам каждый день, хоть каждый час. Все что угодно! Просто дайте мне знак.

Вдруг тишину разрезает трескучий голос:

— Код синий. Повторяю: код синий.^[7]

Я открываю глаза, поджимаю губы. Опускаю руки.

Ни один бог не станет слушать такую грешницу, как я.

У меня есть хорошие новости и плохие.

Плохая новость – я почти не сплю. Каждый раз, когда я на грани того, чтобы провалиться в забытье, меня мучают мысли о Хлое. О ее руках. О ее глазах. О ее волосах, которые будто меня душат. Иногда я все же ненадолго засыпаю – просто потому, что истощена до предела, – но на этом все. И еще: у меня отвратительно бледный вид. Ни один уход не спасет от недосыпа.