Книга Джули Чан мертва, страница 93 – Лианн Чжан

— А теперь, – говорит Белла Мари, – закройте глаза и сосредоточьтесь. Вдохните и выдохните, чтобы выплеснуть всю негативную энергию на бумагу.

Я закрываю глаза, ее голос звучит слишком близко, будто она стоит рядом и вот-вот коснется моего уха. Я делаю, как она говорит, чувствуя, что по шее бегут мурашки.

— Откройте глаза и позвольте бумаге встретиться с огнем. Пусть вместе с ней сгорит вся ваша негативная энергия, пусть исчезнет навсегда.

Все отпускают свои листки. Они, словно лепестки, падают в пламя. Но внезапный порыв ветра сбивает мой, и он уходит в сторону.

— Черт, – шепчу я, наклоняясь за бумагой.

Слово «тетя» размазалось из-за грязи. Я снова заношу руку, чтобы бросить листок.

— СТОЙ!

Я отшатываюсь от огня, поднимая взгляд на Беллу Мари. Она подбегает и вырывает бумагу у меня из рук. Музыка вдруг обрывается. Я оглядываюсь – все смотрят на меня. Какие у них мрачные лица, черты искажены тенями.

— Ч-что?

— Ты избрана.

— Избрана? – Сердце гулко стучит в ушах.

— Да, избрана, – говорит Белла Мари, и в ее ледяных голубых глазах пляшет пламя.

— Избрана! – восклицает София.

— Избрана, – повторяет Майя.

— Изб…

— Что это значит? – перебивает Айла, не давая Эммелин договорить.

— Ее бумага не должна быть сожжена, – говорит Белла Мари. – Не так. Не сейчас.

— Эм… вообще-то, я бы предпочла ее сжечь. – Я тянусь за листком.

Келли перехватывает его и снова отдает Белле Мари.

— Дело не в твоих предпочтениях. Важно то, чего от тебя требует Вселенная.

Белла Мари держит мою бумагу в одной руке, даже не глядя на нее, а ладонь другой кладет мне на плечо. От нее пахнет шоколадом и дымом.

— Скажи откровенно, дорогая, – говорит она. – У тебя какая-то тяжесть на сердце, правда? Что-то темное и мрачное. То, в чем ты должна признаться. Я чувствую это, твое беспокойство. В последнее время ты изменилась, стала совсем другой из-за своей боли.

От ее слов меня окатывает волной паники, и я вдруг замечаю, что вспотела – возможно, уже давно. Одежда прилипла к коже. Но ведь мне было холодно? Почему же сейчас так жарко?

— Что у тебя там написано? – спрашивает Эммелин.

— Эм… – Я ищу спасения. Смотрю на Анжелик – она отводит взгляд, потом – на Айлу.

— Разве мы собирались с кем-то делиться личными тайнами? – говорит Ай. – Просто дайте ей сжечь бумагу. Это не так уж важно.

— Нет! – выкрикивает кто-то, я даже не могу разобрать, кто это был. Я едва держусь, деревья на кромке пляжа начинают кружиться в причудливом танце. Тени оживают: они дышат, пульсируют. Я будто отрываюсь от земли, теряя контроль над телом.

— Я хочу, чтобы ты сказала нам, – говорит Белла Мари. – Что ты написала? Нам можно доверять, дорогая. С нами ты в безопасности, помнишь? Мы уже много лет твоя семья. Вернись к нам. Признайся.

Ее голубые глаза похожи на дневной свет. Спокойные, надежные, они вытягивают из меня правду.

— М-моя тетя.

Белла Мари долго смотрит на меня, будто ищет что-то, чего нет, затем отпускает.

— Твоя тетя.

— Твоя тетя? – переспрашивает Лили.

— Почему тетя? – добавляет Эммелин.

Я не могу сказать правду. Не могу признаться, что она меня шантажирует. Это разоблачит меня окончательно, покажет всем, что я не Хлоя.

Почему я вообще это сказала? Почему просто не вырвала листок из рук Беллы Мари и не бросила его в огонь? Слова сорвались сами, раньше, чем я успела их остановить. Как теперь выкрутиться?