Онлайн книга «Прогулки в прошлое»
|
Алла, видя разбитое, распухшее лицо подруги в синяках, ссадинах, с рассеченной губой, неожиданно для себя закричала в голос, словно на миг почувствовала всю боль Кати. Она так громко кричала, разрывая горло, будто увидела свою подругу уже в гробу. Она не помнила, как втащила жутко тяжелую Катю в дом, кое-как усадила ее, как куклу, на кровать и принялась раздевать, стягивать куртку, снимать сапоги, называя ее при этом самыми ласковыми словами. Она бесконечно долго бормотала извинения, укладывая жестоко избитую подругу под одеяло, боясь прикоснуться к ее истерзанному телу. Она не верила своим глазам, разглядывая бесчисленное количество синяков на ее теле и страшась представить себе, как и чем (возможно, ногами!) эта скотина Борис наносил ей эти удары. Бил, судя по следам, по всему телу, без разбора. Наверняка сломал ребра, отбил ей все внутренности, отчего живот стал лиловым с багровыми потеками, а ухо так и вовсе было страшного фиолетового цвета. Значит, разбил и голову, возможно, у нее сотрясение, если вообще не потревожил мозги… Хоть бы не кровоизлияние! Что было делать? Конечно, вызывать скорую помощь. Катю отвезут в больницу, там снимут побои, это точно, потом Катю, когда она придет в себя, допросит полицейский, и она расскажет, кто и за что ее избил. Расскажет и о ней, об Алле, расскажет, с чего все началось, о том, как застала их с мужем в ванной комнате, как она принялась хлестать полотенцем по ним, как больно попала по голове, глазам Бориса, как он зарычал от боли и от злости и набросился на нее с кулачищами… И ее, Аллу, вызовут на допрос. — Катя, ты слышишь меня? Ты слышишь? Она хотела успеть поговорить с Катей, пока та находится в сознании, попросить ее не рассказывать о ней. И вдруг, явно придя в сознание и словно услышав ее мысли и все еще не открывая глаз, Катя протянула к ней руку, Алла поймала ее и тихонько сжала. — Алка, я про тебя ничего не скажу, — разлепив разбитые сухие губы, прошептала Катя. — Вызови скорую, помру же… — Спасибо! — разрыдалась Алка и бросилась целовать подругу. Затем схватила дрожащими руками телефон и принялась искать в списке нужный номер. — Алло, алло… Скорая? Приезжайте скорее… Моя подруга, ее избили… Она умирает! Быстрее… Адрес? Записывайте! Скорая приехала через сорок минут. Катя была уже снова без сознания, когда ее погрузили на носилки и вынесли из дома. Алла, заливаясь слезами и желая только одного — чтобы подруга не умерла, схватив кошелек и набросив на себя первое, что попалось под руку на вешалке, бросилась за врачами. Ломая ногти, она трясущимися непослушными руками пыталась запереть дом, умоляла, постоянно оглядываясь до хруста в шее, врачей подождать ее, не уезжать без нее, успела-таки забраться в готовую сорваться с места машину, села рядом с носилками и принялась шептать осветившую ее память молитву. В больнице, бродя взад-вперед по длинному тоскливому коридору в ожидании, когда Кате окажут помощь, она, не сдерживаясь, рыдала, чем вызывала сочувствие у медсестер на этаже, пока одна не сжалилась над ней и не сделала ей успокоительный укол. Еще страшно хотелось курить. Ей повезло, один из пациентов, серьезно хромающий и опирающийся на костыль мужчина с устрашающе забинтованной головой, подарил ей сигаретку и одолжил зажигалку. Он же объяснил ей сквозь грязноватый, в рыжих пятнах бинт, где можно подымить. Она спустилась, вышла, распахнув дверь, во двор, в унылую тихую изнанку больницы, и ее с сигаретой в руке чуть не сдуло ледяным порывом ветра. Кое-как покурив и бросив окурок в урну, она вернулась в тепло больницы и быстро нашла забинтованного, вернула ему зажигалку. И тут ее прорвало, она начала рассказывать о Кате, какая она хорошая, что они настоящие подруги, соседки, росли вместе, и теперь Катя живет в Москве, сошлась с мужиком, а он, гад, оказался настоящим садистом, избил ее до полусмерти… |