Книга Прогулки в прошлое, страница 77 – Анна Васильевна Дубчак

Утомившись всеми этими разговорами и встречами с медиками, Женя позвонила мужу и, узнав, что и они уже покидают больницу, предложила всем пообедать где-нибудь в кафе. Встретились, все заказали суп — так хотелось согреться.

Люба казалась расстроенной и уставшей и все не могла успокоиться, описывая состояние несчастной сожительницы Рыбкина. Ее эмоциональный рассказ о встрече то и дело прерывал сухим и лаконичным пересказом события Борис. Поделился информацией и Ребров. Люба, слушая, что рассказали им с Женей врач, патологоанатом и хирург, лишь тяжело вздыхала.

— Послушайте, — наконец не выдержала Женя, — я вот слушаю всех вас и никак не могу взять в толк, почему никому не пришло в голову настоять на том, чтобы завели уголовное дело в связи с убийством Воскресенского? Люба, в первую очередь это касается вас! Вы… вы такая упрямая, умная, сильная… Как так случилось, что вы не сразу заподозрили, что вашего мужа убили?

— Вы правы… Что тут скажешь? Понимаете, когда Игоря не стало и мне сказали, что причиной был сердечный приступ, я поверила… Все-таки у меня на руках была не филькина грамота, а заключение патологоанатома. Но это мое состояние растерянности, когда я на время будто бы совсем выпала из реальности, длилось недолго. Потом-то я вспомнила про эту кератому, настояла на том, чтобы тело Игоря, пока мне его еще не выдали для захоронения, осмотрел судмедэксперт, но и он подтвердил, что Игорь умер от инфаркта.

— Да я вообще в шоке от всех этих актов и заключений! — воскликнула Женя. — Единственный адекватный человек из всех, с кем мы сегодня говорили, был терапевт, который подтвердил, что ваш муж был здоровым человеком. Почему ваш хирург, который первым обратил внимание на прокол кератомы, не посоветовал вам обратиться в правоохранительные органы, чтобы вашего мужа как следует осмотрели, как-то просканировали, что ли, ну, чтобы проверить, на самом ли деле там был прокол или же это фантазия хирурга? Почему вы этого не сделали?

— Я собиралась, стала уговаривать Игоря, но вы просто не знаете, каким он был человеком. Сказать, что занятым — это ничего не сказать. У него день был расписан по часам, если не по минутам! У него реально не было времени этим заниматься. На мой вопрос, не подозревает ли он кого, ведь кто-то явно травмировал эту штуковину, он отмахивался, считая это пустяком. Он не верил, просто не мог поверить, что кто-то пожелал ему смерти. Больше того, он как-то задал мне вопрос, не скрываю ли я чего-то, связанного с кератомой, может, у него онкология! Просил меня быть с ним честной, говорил, что если он болен и это от него скрывают, то напрасно. Что ему в этом случае надо позаботиться о нас с Фимой и довести до конца все свои дела. А тот прокол… Он предположил, что это я усыпила его, пригласила доктора, чтобы у него взяли фрагмент ткани, сделали биопсию.

— Так вот почему он так легкомысленно отнесся к этой истории с предполагаемой спицей… — сказал Ребров. — Ну, теперь хотя бы это понятно.

— Думаю, что после этих разговоров он и составил завещание, — заметил Борис. — Предположил, что от него скрывают диагноз.

— Возможно, — кивнула Люба.

— Хорошо. Но патологоанатом? Как так могло случиться, что он не исследовал кровь?

— А я вам отвечу, — сказал Ребров. — В зависимости от предсмертного диагноза и обстоятельств смерти тело отправляют в танатологическую лабораторию, где проводят различные анализы, в том числе изучают кровь. Например, если человек умер от сердечного приступа, то на анализы могут отправить ткани сердца и кровь, чтобы подтвердить диагноз.