Книга Клуб друзей по убийствам, страница 159 – Кэтлин Уэст

РК: Конечно. Должна сказать, количество прослушиваний меня реально порадовало.

СД: Меня тоже. Оценивайте и оставляйте отзывы, народ!

РК: Как все помнят, Джордж Найтингейл – специальный агент, которому было поручено дело Габриэллы Джонсон в качестве его дебюта в ФБР.

СД: Они называют это дебютом?

РК: Я почти уверена, что да!

СД: Чем занимался Джордж, с тех пор как закрыл дело?

РК: Боюсь, он нам не расскажет, потому что нельзя разглашать такую информацию. Главное, он все еще работает в полевом офисе Миннеаполиса под началом старшего специального агента Джейн Вэнс.

СД: Также известной как Полная Крутышка.

РК: Точняк. Как слушатели знают, мы подали запросы по Закону о свободе информации на все материалы, связанные с делами Джонсон и О’Нила. Ну, бюро не славится оперативностью в обработке таких запросов, даже несмотря на то, что Эндрю О’Нил в тюрьме и никогда не выйдет.

СД: Но у нас есть запись от Джорджа.

РК: Да. Мы спросили Джорджа, что он чувствовал, когда Габриэллу Джонсон признали виновной и приговорили к пяти годам тюрьмы за непредумышленное убийство и дополнительно к трем годам за мошенничество, причем сроки она будет отбывать одновременно.

СД: Подробнее об этом позже, а вот его ответ:

[Голос Джорджа Найтингейла] Как агент ФБР, я всегда чувствую удовлетворение, когда люди несут ответственность за свои действия, а также когда общество объективно становится безопаснее в результате справедливого наказания за преступления. Однако именно благодаря этому делу я узнал, что есть нюансы и возможность прощения. Меня этому научили некоторые очень умные люди.

СД: Он говорит о тебе, Руби. Ты – умный человек.

РК: Ну, я и Сара Элизабет Джонс из Вермонта.

СД: Руби, мы получили много вопросов о твоих чувствах по поводу приговора. Ты потеряла маму, что важнее подкаста и загадки. Многие наши слушатели считают, что пять лет – недостаточно большой срок.

РК: Мы говорили об этом в шестом эпизоде, Сара, однако горе – странная штука. Моя мама не идеальная, но она была моей мамой. И мне всегда будет ее не хватать. Габриэлла Джонсон тоже не идеальна, но она чья-то сестра. Чья-то дочь. Я решила не делиться сейчас своим горем. Мой терапевт рекомендовала соблюдать границы.

СД: Все правильно.

РК: Терапевт также сказала, что я могу подумать о прощении.

СД: И, кстати, у нас есть обновление от Габриэллы Джонсон, убийцы твоей мамы. Боже. Это звучит так жестоко! Прости.

РК: Время лечит. Я справлюсь.

СД: В общем, у нас есть обновление от Габриэллы.

РК: Да. Она прислала нам письмо. И прослушала весь подкаст.

СД: Из тюрьмы.

РК: Верно.

СД: Так что справедливо сказать, что мы знамениты даже за решеткой.

РК: Ладно.

СД: Прочитаешь нам письмо?

РК: Там написано: «Дорогая Руби», а затем в скобках «и также Младшая».

СД: Мило! Хотя я, между прочим, уже выросла.

РК: «Я собиралась отправить письмо с тех пор, как услышала первый эпизод вашего подкаста. Наверное, немного странно с моей стороны говорить, что я горжусь вами обеими? Вы обе взрослые и умные, а еще крутые и смешные. Беру назад все, что когда-либо говорила о твоих странных социальных навыках, Младшая. Это было зло и неправильно».

СД: Это было зло и неправильно, но я и правда вела себя странновато.

РК: Признать проблему – очень взрослый поступок. Очевидный рост! Вот что она пишет дальше: «Решения, которые привели меня на мост той ночью с твоей мамой, Руби… Я ужасно сожалею обо всем этом. Хотела бы я забрать обратно вред, который причинила тебе и твоей сестре. Конечно, извинения ничего не исправят. В тюрьме нет ничего хорошего, и это преуменьшение, зато у меня теперь много времени, чтобы подумать о том, какой могла бы быть остальная часть моей жизни, и о способах, которыми я могла бы оказывать положительное влияние в будущем. Если можно, я повторю слова сестры Марии Терезы. Надеюсь, что мы все – нечто большее, чем перепись наших грехов. Я верю, что вы так считаете, и очень вам благодарна».